Темные воды

Иден Дороти

— Возможно, она строила себе гнездо. А может быть, просто упала.

— А почему она не улетела снова?

— Полагаю, что не могла. Дымоход темный и узкий, как туннель. Она не могла расправить крылья.

Да всё было именно так. Не могла расправить крылья… Она всегда так думала, с тех пор, как поняла, что она-то и есть та самая воображаемая белая птица леди Арабеллы.

— Тогда ей нужно было хлопать крыльями и кричать, пока кто-нибудь не пришел бы и не освободил ее, — сказала Нолли с нервным огорчением.

— Да,

дорогая.

— Но, предположим, что никто бы не выручил ее?

— Достаточно об этой бедной птице. Посмотри, теперь огонь горит превосходно.

Она наклонилась, чтобы подержать руки у огня. Для середины мая было абсурдно прохладно. Она чувствовала сильный холод.

Ей нужно было спуститься вниз в ее собственную комнату, убрать в гардероб вчерашний наряд и достать поплиновое дневное платье, полинявшее от многих стирок. Амелия услышала ее и ворвалась в ее комнату в своей обычной бесцеремонной манере.

— Фанни, что вы скажете? Папа покупает Джорджу новую лошадь!

— В самом деле?

— Вы не кажетесь ни удивленной, ни возмущенной.

— А почему я должна возмущаться?

— Да потому, что у Джорджа уже есть превосходная лошадь, и он знает, что может пользоваться любой из лошадей папы. Может скакать даже на моей Джинни, если захочет. Но нет, теперь он должен получить чистокровную охотничью лошадь, а мне достается только ничтожный кусок французской ленты. Вы, кстати, не забыли купить мне ленту, не так ли?

— Нет, не забыла. Сейчас я достану ее.

Амелия опустилась в кресло, ее юбки взметнулись. Она все еще дулась и выглядела как школьница.

— Мама сказала, что папа все время говорит об экономии, но когда Джордж попросит о чем-нибудь, или если бабушка попросит за него, как сказала мама, то отказа быть не может. Фанни, как вы думаете, почему папа боится отказать бабушке?

Фанни засмеялась.

— Не будьте глупой, Амелия. Ваш отец не боится никого!

— Нет, я не думаю, что он ее боится. Но это ужасно несправедливо. Считается, что этот год должен быть моим.

— Думаю, в конце концов, вы получите все, что хотите, — сказала Фанни, причесывая свои шелковистые волосы. — А Джордж, все-таки…

— Хватит, хватит сто раз уже слышала! Знаю, что он чуть не умер за свою страну. Но это было просто случайностью войны. Тем не менее, он превосходно проводил время в своем полку до этого и очень хотел идти в армию. О, полагаю, что я стала в ваших глазах низкой и эгоистичной особой, если говорю так. В самом деле, Фанни?

— И тщеславной, — ответила Фанни.

— О, пусть так. Фанни, от вас не дождаться сочувствия. А почему вы спали наверху прошлой ночью?

— Отныне я собираюсь спать именно там, — спокойно сказала Фанни. — Сегодня Дора перенесет туда мои вещи.

Негодование Амелии стало еще сильнее.

— Но если вы будете нужны мне?

— Один лестничный пролет не означает, что я живу на Луне.

Амелия неохотно рассмеялась.

— Фанни,

сегодня вы в плохом настроении. Я знаю, что мама думает, что будет чудесно, если вы проявите интерес к детям, но это не должно означать, что у вас совсем не будет времени для меня. Я должна признать, малыши выглядели весьма милыми вчера вечером. Папе очень понравилась девочка. И по крайней мере, как ужасно я проговорилась, они правильного цвета, так что все опасения кончились. Я могла бы сегодня зайти в детскую и посмотреть на них.

— Могли бы, в самом деле? Это ведь ваши кузены, и приятно, что вам пришло в голову посетить их.

— О, я не это имела в виду. Фанни, вы все переворачиваете. Вы как-то изменились со времени вашей поездки в Лондон. Повернитесь и посмотрите на меня.

Фанни кончила закалывать свои волосы. Она неторопливо повернулась.

— Что же, пожалуйста. Что вы видите? Отпечаток великой столицы на моем лице?

— Не-ет. Но ваши глаза стали такими яркими. Если бы это не было невозможно, я бы сказала, что вы влюбились.

— Невозможно? — холодно спросила Фанни.

— Хорошо, но как бы вы могли это сделать с Ханной на шее, а затем с этими бедными сиротами. И кроме того, кого вы могли встретить в поезде? — Амелия вдруг вскочила. Ее голос понизился до шопота. — Фанни, вы встретились… с ним?

Фанни почувствовала, что краснеет. Как Амелия могла узнать? Неужели ее секрет так явно написан на лице?

— Если вы имеете в виду клерка судоходной компании…

— О, нет, не его, разумеется Я говорю о новом заключенном, о прибытии которого говорил сэр Джайлс. Фанни, вы на самом деле видели его?

Голос Фанни от облегчения стал небрежным. Амелии было опасно доверять секреты, она могла разболтать их, исказить…

— Видела только на мгновение.

Амелия сжала свои руки вместе:

— Он выглядел очень голодным и отчаянным?

— Я этого не заметила. На самом деле. Амелия, мне кажется, вы считаете, что дартмурская тюрьма полна запертых тигров и пантер с когтями и горящими глазами.

Амелия подошла посмотреть в окно. У нее была невысокая округлая фигура с уютной домашней внешностью. Человек мог бы обнять эту мягкую полноватую талию и думать о теплых очагах, хорошо накрытых столах и заполненных колыбельках. Он не подумал бы, что в этой молодой женщине может быть что-нибудь еще.

— Я не знаю, почему у меня такое желание увидеть одного из них, — прошептала она. — Я могла бы ужаснуться, и все же… Ведь они тоже человеческие существа, не так ли, которых когда-то любила мать. Полагаю, что они давно забыли о любви…

Фанни ухитрилась не покраснеть, когда во время завтрака дядя Эдгар спросил ее о молодом человеке из судоходной компании.

— У нас не было возможности поговорить вчера вечером. Но я понял, что все было сделано как нужно. Компания послала надежного человека?