Темные тропы
Шрифт:
– Боюсь, друг мой, это нереально. Я их предал, они меня не простят. Я бы, если не возражаешь, пошел бы с тобой в Глубь. Вряд ли там что-то по моему профилю, но любопытство, Данила, любопытство! Чего не сделаешь, чтобы его насытить…
Вернулся мальчишка. На плече он нес заостренную палку, а левой рукой волочил за хвост дохлую чупакабру.
– Это что? – опешил Прянин.
Мальчишка бросил на землю чупакабру и палку и выплюнул что-то в ладонь, а потом пробормотал:
– Есть. Мазать.
Он подсел к Даниле и принялся мазать его рану пережеванной кашицей. Горько
– Есть, – мальчишка ткнул пальцем в чупакабру, – еда.
Данила отцепил от пояса нож и бросил Маугли. Мальчишка поймал оружие за рукоять и потянулся за чупакаброй.
– Да вы что?! – возмутился Прянин. – Это совершенно невозможно и абсолютно несъедобно!
– Предложи чего получше. Нам силы нужны, а припасов – никаких. Маугли знает, что делает. Вот хамелеоном я закусывать не стал бы, а чупакабра – почти как крыса. Ну, или собака, с какой стороны посмотреть…
С какой стороны ни смотри, а воняла жарящаяся чупакабра преотвратно. Жесткое и сизое, ее мясо оказалось сухим и сладко-горьким, но Данила, в отличие от позеленевшего от одного вида разделанной тушки Прянина, заставил себя поужинать. Порезы уже почти не дергали – снадобье Маугли помогло.
– Ладно, – сказал Астрахан, с отвращением откладывая обглоданную лапку и вытирая руки о штаны, – давайте, в самом деле, решать, что нам делать дальше. У всех есть два пути: или вернуться к своим делам, или идти в Глубь. Я попробую попасть в Глубь. У меня там, знаете ли, отец, девушка и старый враг.
– Я уже говорил, – Прянин старательно отворачивался от чупакабры, – что пойду в Глубь.
– В Серф-фе, – Маугли говорил с набитым ртом. – Пойду в Серф-фце.
Мальчишка – это хорошо. Абориген в экспедиции – первое дело, особенно учитывая то, что проводника отряд Данилы потерял, а Марину забрал отец. Вот Доцент, конечно, обуза: ничего толком не умеет, да еще и в еде привередлив.
После ужина в голове Данилы посветлело, и, борясь со сном, он сказал:
– Наши цели совпадают, но как мы туда попадем, когда Глубь захлопнулась? Даже, вон, Маугли туда не ходок.
Прянин пошевелил бровями, откашлялся и заговорил:
– По Сектору ходят слухи о Картографе. Данила, наверное, их не слышал, а ты, Маугли, – и подавно. Но истории рассказывают по всему Сектору, каждый проводник знает свою версию…
Рассказывали, что где-то живет такой человек, Картограф, для которого Сектор – дом родной. Якобы не трогали его ни хамелеоны, ни звери, да и люди тоже не трогали. У него можно было купить карту (Прянин сам видел несколько таких карт, сделанных непрофессионально, но крайне детально и аккуратно, а главное – достоверно), а можно было получить информацию о тайных тропах. Существует Картограф на самом деле или нет, никто точно сказать не мог: карты, виденные Пряниным, сменили не одного владельца, и каждый следующий платил за них все дороже…
– Так вот, – подытожил Прянин, – я исследовал этот фольклор, сравнил версии легенд и пришел к выводу, что Картограф существует на самом деле. И даже могу предположить, где он живет.
– И чем нам поможет Картограф?
– Как? Данила, ты что,
– И откуда он взялся, твой Картограф? Мутировал, как наш юный друг?
Маугли, сидящий на корточках возле потухшего костра, на его слова не отреагировал.
– Никому это доподлинно не известно. Говорят, Картограф этот лишнего не скажет, хотя очень разговорчив… Не знаю, что это значит, но так говорят. Может, он нашел редкий и очень сильный сувенир или что-то еще… Или дар у него, свойство какое-то, как у Марины вашей. Видел, она в Глубь пошла, будто домой.
– Угу…
Данила улегся поудобнее, изо всех сил пытаясь не заснуть. Сейчас Глубь и заботы о завтрашнем дне отошли на второй план, и осталось одно желание – вырубиться. Его не разбудит ни взорвавшаяся неподалеку бомба, ни вырвиглотки. Даже если начнут отгрызать его ногу…
А Доцент все продолжал вещать:
– Я предполагаю, что живет Картограф за Талдом. Это, конечно, далеко, а мы без оружия и припасов, так что шансов у нас, грубо говоря, мало…
– Шансы есть всегда, Доцент. Давай подумаем об этом завтра?
– Как скажешь.
Голос Доцента доносился будто из длинного тоннеля. Прежде чем вырубиться, Данила выдавил из себя:
– Доцент, дежуришь первым.
Проснулся он посреди ночи. Открыл правый глаз. Прянин дрых, у его ног свернулся калачиком Маугли. Странно, но усталость как рукой сняло, будто и не было раны и контузии, и обновленное тело требовало разминки, движения, действия. Бесшумно поднявшись, Данила выскользнул из трансформаторной будки, тщательно прикрыв за собой дверь, – внутри было нечем дышать.
Ночного Сектора Астрахан опасался и далеко отходить не стал. Сейчас в округе было спокойно – после того, как Глубь захлопнулась, Сектор изменился: ночью его порождения предпочитали держаться подальше от Сердца. Правда, в трех метрах левее – «тлен», но если туда не лезть – и бояться нечего.
А любопытно получается. Это что же, Данила начал чувствовать искажения?
Он решил проверить.
Как это делал Момент? Особых ритуалов Данила не помнил, Гешка просто топал вперед и предупреждал: здесь – то, здесь – сё. Что у нас в округе, кроме «тлена»? Что-то неясное ощущается за главным корпусом НИИ, но отсюда не поймешь.
Можно подобраться поближе, только вот спящих оставлять… А, ладно, ничего с ними не будет. От зверей поможет закрытая дверь, искажения Данила чует, а Маугли – и подавно. И вообще мальчишка наверняка спит вполглаза. Проверить же новообретенные способности тянуло с жуткой силой, и Данила пошел сам с собой на компромисс: к НИИ решил не ходить, а исследовать окрестности трансформаторной будки.
По черному, с багровым отливом, небу проходили сполохи Московского Сияния, и все окружающее казалось призрачным. Птиц здесь не было – откуда взяться птицам в самом сердце Сектора?