Темные реки сердца

Кунц Дин Рей

– Я не могу на кого-нибудь показать пальцем, – настаивал Гарри.

– Может, святые ненароком наживают врагов.

Меньше чем через восемь часов, сразу после десяти утра в субботу, Гарри рядом со своим братом стоял перед судьей. Решено было задержать Дескоте до суда. Федеральный прокурор потребовал залог в два миллиона долларов, Дариус требовал освобождения Гарри под его собственное поручительство. Залог был определен в пятьсот тысяч, что Дариус посчитал приемлемым. Таким образом, Гарри должен был

внести десять, а поручитель – девяносто процентов суммы.

Гарри и Джессика владели семьюдесятью тремя тысячами долларов в акциях и на счете в банке. Поскольку Гарри не намеревался сбегать от обвинения, они получат свои деньги назад, явившись в суд.

Ситуация не была идеальной. Но до того, как они начнут юридическое контрнаступление и все обвинения рассыплются, Гарри сохранит свою свободу и избежит чрезвычайной опасности, которая ожидает полицейского офицера в тюрьме. Последние события наконец развивались в нужном направлении.

Через семь часов, в пять вечера в субботу, Гарри был препровожден из камеры в комнату для встреч адвокатов с клиентами, где его уже ждал Дариус – с плохими вестями.

ФБР убедило судью, что есть основания считать дом Дескоте тайным пунктом, использовавшимся в противозаконных целях, и это позволяло немедленно применить федеральный закон о конфискации имущества. ФБР и Агентство по борьбе с наркотиками тем самым приобретали право наложить арест на дом и находящееся в нем имущество.

Чтобы защитить государственные интересы, федеральные судебные исполнители выселили Джессику, Виллу и Ондину, разрешив им взять с собой только несколько предметов одежды. Замки на дверях сменены. По крайней мере на время, у собственности поставлена охрана.

Дариус сказал:

– Это ерунда. О'кей, возможно, это не противоречит букве последнего решения Верховного суда о конфискации собственности, но определенно противоречит его духу. В одном пункте. Суд установил, что они должны поставить в известность владельца собственности о намерении захвата.

– Намерении захвата? – спросил в растерянности Гарри.

– Конечно, они скажут, что осуществили предупреждение одновременно с предъявлением ордера на выселение, как они и сделали. Но суд ясно дает понять, что должен быть соблюден приличный интервал между предупреждением и выселением.

Гарри не понимал:

– Они выселили Джессику и девочек?

– Не беспокойся о них, – сказал Дариус. – Они будут оставаться с Бонни и со мной. У них все в порядке.

– Как они могут выселить их?

– В соответствии с правилами Верховного суда по другим аспектам закона о конфискации выселение может иметь место до слушания дела, что несправедливо. Несправедливо? Господи, это хуже, чем несправедливо, это тоталитаризм. По крайней мере, слушание будет на этих днях, что до недавнего времени не требовалось. Ты предстанешь перед судьей в течение десяти дней, и он выслушает твои аргументы против конфискации.

– Это мой дом.

– Это

не аргумент. Мы найдем получше. Я должен сказать тебе, что слушание не означает многого. Федеральные чиновники используют все существующие в кодексах закорючки, чтобы убедить суд в правильности своего решения всякими красноречивыми историями о поддержке законов о конфискации. Я постараюсь воспрепятствовать этому, постараюсь раздобыть для тебя судью, который еще помнит, что предполагает демократия. Но реальность такова, что федералы в девяноста процентах случаев добиваются от судьи того, чего хотят. Мы получим слушание, но почти наверняка оно закончится против нас в пользу конфискации.

Гарри с трудом воспринимал тот ужас, который нарисовал ему брат. Покачав головой, он сказал:

– Они не могут выгнать мою семью из дома. Я еще не осужден ни за что.

– Ты коп. Ты должен знать, как работают эти законы о конфискации. Они в кодексах уже десять лет и с каждым годом все более расширяются.

– Я коп, да, но не обвинитель. Я ловлю преступников, а офис районного прокурора решает, под какие законы их подвести.

– Это будет неприятный урок. Понимаешь... чтобы потерять свою собственность по статусу о конфискации, ты не обязательно должен быть осужден.

– Они могут забрать мою собственность, даже если меня признают невиновным? – спросил Гарри, подозревая, что ему видится ночной кошмар, навеянный каким-то романом Кафки, который он читал в колледже.

– Гарри, слушай меня очень внимательно. Забудь об осуждении или оправдании. Они могут забрать твою собственность, даже не обвиняя тебя в преступлении. Без того, чтобы привести тебя в суд. Конечно, ты должен быть осужден, это только усилит их позицию.

– Подожди, подожди. Как такое может произойти?

– Если имеется очевидность любого рода, свидетельствующая, что данная собственность была использована в противозаконных целях, даже если тебе об этом не было известно, сам факт может быть достаточным основанием для конфискации. Разве это не остроумно? Ты даже не должен знать о преступлении, чтобы потерять свою собственность.

– Нет, я имею в виду не это. Как такое может происходить в Америке?

– Война против наркотиков. Вот для чего были написаны законы о конфискации. Чтобы посильнее прижать наркодельцов, сломать их.

Дариус был даже больше подавлен, чем утром. Его сверхэнергичная натура проявлялась не в обычном потоке красноречия, а в непрерывной суетливости.

Гарри был также встревожен этим изменением, происшедшим с братом.

– Эта очевидность, этот кокаин, все было подстроено.

– Ты знаешь это, я знаю. Но суд захочет посмотреть, как ты докажешь это, прежде чем отменит конфискацию.

– Ты хочешь сказать, что я считаюсь виновным, пока не докажу невиновность?