Темные реки сердца
Шрифт:
– Обретался мертвым два года... потом я стал Спенсер.
– Это была твоя... это твоя фамилия была Майкл?
Тут он понял, что, должно быть, бодрствовал, не спал, потому что он никогда не чувствовал себя так скверно во сне, как в этот момент. Стремление раскрыться дальше не могло подавляться, хотя такое раскрытие означало агонию. Его сердце билось тяжело и часто, тайны пронизывали его болезненно, как иглы.
– Его фамилия была... именем дьявола.
– А каково было имя дьявола?
– Акблом, – сказал
– Акблом? Почему ты говоришь, что это имя дьявола?
– Ты не помнишь? Ты никогда не слышала?
– Полагаю, ты должен рассказать мне.
– У Майкла, до того как он стал Спенсером, – проговорил Спенсер, – у него был папа. Как все другие ребята, он имел... папу. Но... не такого, как другие папы. Имя его п-папы было... было... его имя было Стивен Акблом. Художник.
– О Господи!
– Не бойся меня, – взмолился он, его голос ломался, слова отчаяния вылетали одно за другим.
– Так ты тот мальчик?
– Не возненавидь меня.
– Почему я должна ненавидеть тебя?
– Потому что... я тот мальчик.
– Мальчик, который был героем, – сказала она.
– Нет.
– Да, ты им был.
– Я не смог спасти их.
– Но ты спас всех, кто мог последовать за ними.
От звука собственного голоса он дрожал сильнее, чем ранее от холодного дождя.
– Не смог спасти их.
– Все в порядке.
– Не смог спасти их.
Он почувствовал руку на своем лице. На своем шраме. Ощупывающую горячую линию его зажившего рубца.
– Бедный мой, бедный, – сказала она.
Вечером в субботу, сидя на краешке кресла в спальне Евы Джаммер, Рой Миро наблюдал примеры совершенства, которые ему не мог бы показать даже оборудованный самой наилучшей аппаратурой спутник.
На этот раз Ева не сняла атласные простыни и не использовала ароматические масла. У нее был новый – совершенно необычный – комплект игрушек. И хотя Миро был поражен, обнаружив, что такое возможно, но Ева достигла еще больших высот самоудовлетворения и еще сильнее возбудила Роя.
После ночи, посвященной систематизации Евиных совершенств, Рою пришлось набраться величайшего терпения для последовавшего несовершенного дня.
За весь воскресный день спутниковое наблюдение, вертолеты и пешие команды добились не больших успехов в обнаружении беглецов, чем накануне в субботу.
Оперативники в Кармеле, штат Калифорния, посланные туда в связи с откровениями Теды Давидович, сказавшей Гранту, что Ханна Рейни считала это место идеальным для жизни, восторгались красотой ландшафта, окутанного туманом и зимней прохладой. Однако не обнаружили никаких признаков разыскиваемой женщины.
Джон Клек из Оранж-Каунти прислал другой, строго составленный рапорт о том, что он не обнаружил никаких зацепок.
В Сан-Франциско агент,
В углу помещения, в котором размещался центр контроля спутникового наблюдения, Рой говорил по телефону с Томасом Саммертоном. Хотя было воскресенье, Саммертон находился в своем офисе в Вашингтоне, а не в имении в Вирджинии. Как всегда соблюдая меры безопасности, он откликнулся на звонок Роя фразой о неправильно набранном номере, а затем перезвонил ему по надежно защищенной линии, используя скрэмблер, подобный устройству на аппарате Роя.
– В Аризоне одни неприятности, – сказал Саммертон. Он был разъярен.
Рой не понял, о чем говорит его босс.
Саммертон сказал:
– Этот сраный активист думает, что может спасти мир. Видели новости?
– Слишком занят, – сказал Рой.
– Этот мерзавец достал кое-какие свидетельства по ситуации в Техасе в прошлом году, они ставят меня в затруднительное положение. То, что он вытащил из некоторых людей, основательно подпортит нам дело. Поэтому мы должны быстро придавить его и получить свидетельства его причастности к наркобизнесу.
– Постановление о конфискации имущества?
– Да. Забрать все. Когда его семье будет не на что жить и у него не окажется средств для серьезной защиты, он объявится. Так всегда бывает. Но тогда операция прошла неудачно.
«Так всегда бывает», – устало подумал Рой. Но не высказал этого. Он понимал, что Саммертон не оценит его искренность. Кроме того, такая мысль была бы прямым показателем постыдно негативного мышления.
– Дальше, – строго сказал Саммертон. – Там в Аризоне мертвый агент ФБР.
– Такой же настоящий свободный охотник, как я?
– Настоящий. Жена и мальчишка мерзавца-активиста тоже мертвы, их тела лежат в переднем дворике, а он прицельно стреляет из дома, так что мы не можем убрать тела от телевизионных камер. За квартал не подойти. К тому же сосед все снял на видеокамеру.
– Что, этот парень убил собственную жену и ребенка?
– Хотел бы, чтобы так оно и было. Но возможно, выглядит именно так.
– Даже на видеопленке?
– Ты достаточно давно в деле, чтобы знать: фотосвидетельство редко схватывает что-либо. Вспомни видео Родни Кинга. Вспомни, черт побери, фильм Запрудера об убийстве Кеннеди, – Саммертон вздохнул. – Так что я надеюсь на тебя, Рой. Можешь ты сообщить мне хорошие новости, Рой, что-нибудь такое, что развеселило бы меня?