Тёмные птицы
Шрифт:
– Раньше все колдуны использовали магию крови. Потом какая-то группа решила отделиться и перестала использовать эту магию. Но почему другие должны от этого отказываться? Если так делали их деды, прадеды? Мы же не обвиняем волков в том, что они убивают других зверей.
– Волков? – Даниил Георгиевич видел теперь двух спорящих братьев в некотором отдалении. Видимо, Лиса в этот момент встала и отошла в сторону.
– Куда ты? Убегаешь от разговора? –
– Ты хоть сам понимаешь, что говоришь? – Даниил Георгиевич снова четко видел глазами Лисы его лицо.
– Не совсем. – Улыбка окончательно исчезла с его лица. Он стал абсолютно серьезен, было видно, что он не раз об этом думал: – Если честно, я немного запутался в том, что здесь хорошо и правильно, а что – плохо. Светлые начали войну, пытаясь переубедить Старообрядцев. И эта война повлекла за собой намного больше жертв, чем жертвоприношения Темных. Вот и думайте сами.
На этом воспоминание оборвалось. Даниил Георгиевич открыл глаза и посмотрел на сидевшую напротив колдунью.
– Все в порядке? – спросил он. – Что было дальше?
– Не помню. – Она дышала слегка учащенно.
– Сделай несколько глубоких вдохов. – В его голосе снова зазвучали успокаивающие интонации. – Теперь проверим. Ты помнишь что-нибудь о том дне, когда вы сидели с Александром и Игорем Македоновыми на мосту? Мост над Нищенкой, в конце Енотова тупика, направо и еще раз направо. Ты поняла, о каком месте я говорю? Вам, кажется, было лет по семнадцать.
– Вообще-то, мы часто там сидели. Что именно тебя интересует? – медленно ответила Лиса и с болезненной гримасой сморщила лоб, силясь выдернуть что-нибудь из своей памяти.
– Что-нибудь необычное. Какой-то особенный день, особенный разговор.
– Нет, все достаточно однообразно.
– Хорошо, очень хорошо. Твое любимое время суток?
– Утро. Раннее.
– Напиток?
– Морс.
– Да, верно, морс. Это я помню. Еда?
– Колобок.
– Колобок? – удивленно спросил Даниил Георгиевич.
– Ну да, колобок. Жена Нестора Ивановича печет отличных колобков специально для меня.
– Ладно, а теперь выпей вот это.
На прикроватной тумбочке появился стакан с отваром, приготовленным Густавом Вениаминовичем.
– И ложись спать. Ты будешь ощущать тревогу, сожаление, беспокойство… Ты знаешь. Но это надо перетерпеть. Утром все встанет на свои места. До свидания. – Целитель пожал ей руку и направился к двери.
– Постой. Даниил… а это воспоминание… то, что теперь у тебя… о чем оно? – Она протянула руку, будто могла ухватиться за ускользающие образы прошлого.
– Не волнуйся. В нем не было ничего особенного. Не надо так расстраиваться, ведь это всего лишь воспоминание. И я уверен, что у тебя в запасе есть еще достаточное количество ему подобных, чтобы вдоволь себя помучить, – улыбнулся он.
– Как странно…
Анисье и самой показалась необычной просьба Веры Николаевны явиться на общее собрание, которое обычно проводили для колдунов, прибывших в Заречье в первый раз.
– С другой стороны, – убеждала себя Анисья, – Велес иногда собирает нас для того, чтобы объявить о каких-то изменениях в правилах. Может, и сейчас она скажет что-то подобное? Ну, например, сообщит, что переносится на другое число важный обряд? Или вторая четверть луны больше не будет свободным днем?
– Да, с чего бы это? – удивленно проговорила Василиса.
– Не знаю, может, Маливиничок вернулся? – Анисья отметила, что произнесено это было просто по привычке: Маргарита даже и не рассчитывала кого-то рассмешить.
Поляна, пропитанная Воздушной магией и окруженная деревьями, заметно расширилась, чтобы вместить в себя всех воспитанников. Толпа гудела и рябила, Анисья, Василиса и Маргарита бестолково потоптались с краю в попытках пробраться ближе к середине, но вскоре стало понятно, что им это вряд ли удастся.
День был странным. Во-первых, что-то творилось с погодой. Небо все чернело и набирало тяжесть, так за всю неделю ни разу и не пролившись настоящим дождем. Оно прогибалось, словно резиновое, но исторгало лишь мелкие редкие капли, больно разбивавшиеся о кожу. Во-вторых, именно сегодня должна была вернуться в Заречье Полина – наставники уже пару дней как принимали в гости воспитанников, а Розалия Павловна пекла горы пирожков для столовой, но Водяной колдуньи все не было.
Подруги молчали, будто повергнутые в уныние мыслью о возвращении в Заречье Егора Маливиничка, и думали каждая о своем. Анисья беспокойно искала глазами брата и Севу, зная, что их появление обязательно внесет в ее тревожное состояние какую-то определенность, но их нигде не было видно. Зато из толпы вдруг вынырнула тоненькая девушка. Ее сопровождали две колдуньи, их лица знакомо мелькнули перед глазами Анисьи.
– Анисья, привет! – Марьяна Долгорукая уставилась на сестру своего жениха с неподдельным восхищением. – Как дела? Ой, и где только ты достаешь такие красивые платья?
– Привет. – Анисья не сразу справилась с удивлением и только через секунду вспомнила, что Марьяне уже исполнилось четырнадцать лет, и ее ждало Посвящение в Заречье.
– Это Ниночка и Настенька, – Марьяна представила своих подружек.
– Василиса, Маргарита, – Анисья указала на девушек. – Впрочем, вы уже знакомы.
– Да. – Марьяна только теперь обратила внимание на Маргариту с Василисой, скользнув по ним снисходительным взглядом. – Кажется, мы виделись на совершеннолетии Дмитрия…