Темные пространства
Шрифт:
— Но ведь вы собирались лететь на юг! — теперь разговор вела Калимон.
— Кто вам это сказал?
— Вы же там стояли…
Вот в чем дело! Южный терминал!
— Вы ошиблись, — как можно мягче объяснил я. — Диспетчер посадил меня на чужом терминале — видимо, восточный был перегружен. Почему вы не спросили меня, куда я лечу?
— Но ведь понятно, что если человек стартует с южного терминала, то он летит на юг. Ведь вы, сэр, тоже не уточнили, куда нам надо.
Упрек был справедлив. Конечно, я мог кое-что возразить — но какой в этом смысл?
— И что же теперь делать? — Калимон выглядела совершенно растерянной.
— Ну,
Видимо, последние слова подействовали на Триси особенно сильно, и она вновь обрела дар речи.
— Два часа?! Мы не можем терять ни минуты, я же вам говорила!
От милой щебетуньи не осталось и следа. Даже комбинезон потемнел, реагируя на настроение хозяйки. Передо мной была оскорбленная маленькая женщина — и горе обидчику, на которого падет ее гнев! Однако она сдержалась, интонация ее голоса вновь изменилась.
— Мистер Ребров! Ну зачем нам садиться? Мы не можем садиться, не можем! Я вас умоляю — ну что вам стоит? Давайте повернем — мы ведь улетели совсем недалеко, правда? Долетим до Ривы. Поймите, — она прижала руки к груди, глаза наполнились слезами, — для меня это крайне, крайне важно! Я умру, если пропущу это озарение! Честное слово, я не смогу это пережить. Ну что вам стоит?! Я сделаю все, что вы захотите, Александр!
О боги! Это было уже слишком. Не надо так давить на человека — он становится жестким и совершенно бесчувственным.
— Уважаемая мисс! Поймите и вы меня. Я лечу не по личному делу. Мой полет связан с важным служебным поручением. Я не могу терять столько времени. До Мадагаскара свыше 4000 километров. Я сожалею, но все, что я могу сделать, — это побыстрее доставить вас в Порт-Судан. «Головастик», мы торопимся!
Триси смотрела на меня так, словно я внезапно превратился в монстра, чудовище из сериала — впрочем, в ее глазах это, наверное, так и выглядело. Она несколько раз открыла было рот, но нужные слова не находились. На нее было жалко смотреть, на Калимон тоже, но что я мог сделать? Не надо было их брать. Секундная слабость — и вот…
Флайер, подчиняясь моей команде, увеличил скорость. На горизонте возникла и стала набухать бирюзовая полоска — Красное море. Я повернулся к панели, делая вид, что занят чем-то важным. На самом деле я просто не мог глядеть им в глаза. Испуганный возглас, раздавшийся за спиной, заставил меня обернуться.
— Триси, что с тобой? — обхватив подругу за плечи, Калимон старалась уложить ее в кресло, с которого та готова была упасть. — Очнись!
Первой моей мыслью было, что девчонка притворяется. Однако гневные и язвительные слова застыли у меня на языке, когда я увидел закатившиеся зрачки и совершенно синие губы. Я нащупал артерию и тут ощутил укол настоящей тревоги — пульс, неровный, редкий, едва прощупывался. Я рванул дверну аптечки, схватил шприц.
— Не надо! — воскликнула Калимон. — Ей ничего нельзя вводить, у нее аллергия, она предупреждала.
Я остановился в растерянности. Еще раз попробовал нащупать пульс — он стал еще слабее.
— Срочно нужен врач! — в минуту опасности Калимон преобразилась, теперь она была решительной, энергичной. — У нее бывают такие приступы, я видела один.
Я вызвал Порт-Судан и сообщил диспетчеру тамошнего аэропорта, что у меня на борту больной, срочно требуется врач. Диспетчер покачал головой, выражая сочувствие, и вступил с кем-то в переговоры; вскоре на экране появился суровый араб во врачебной униформе. Я описал ситуацию, добавив, что состояние больной, видимо, ухудшается. Последовал ряд вопросов, на большинство из которых я был вынужден отвечать «не знаю». Не могу ли я хотя бы сказать, какая у больной группа крови. Я обернулся к Калимон. Та беспомощно развела руками: нет, она тоже не знает. Врач еще более посуровел и сообщил, что я должен сесть на территории больницы, к приему больной они будут готовы.
Диспетчер сообщил мне координаты и для верности вывел на экран картинку — вид больницы сверху. Я развернул флайер на север и увеличил скорость до максимальной. Двигатель, обычно работавший бесшумно, загудел, за нами повисло облако ледяного пара. Через несколько минут внизу появилось белое П-образное здание с красным полумесяцем на крыше. Я не сумел до конца погасить скорость, и посадка получилась довольно жесткой; «головастик» отозвался на нее тревожным звонком, но мне было не до него — я спешил убрать свое кресло, чтобы ничто не помешало эвакуации Триси.
— Где же они? — с тревогой воскликнула Калимон и решительно скомандовала: — Найдите их!
Перед тем как выскочить из кабины, я бросил взгляд на Триси. Ее комбинезон — как нарочно! — вновь стал совершенно прозрачным, даже цветы исчезли, она казалась обнаженной.
— Найди какую-нибудь простыню, закутай — не отдадим же мы ее арабам в таком виде! — обратился я к Калимон.
— Хорошо, сейчас сделаю, скорее приведите врачей!
Я побежал к больнице. Где же они, в самом деле? Может, я сел не с той стороны? Тут двери больницы распахнулись и из них появились санитары с носилками и уже знакомый мне врач. Однако пробежав мне навстречу несколько шагов, они вдруг остановились, глядя на что-то позади меня. Я обернулся.
Мой «головастик» уже не стоял на бетоне: слегка раскачиваясь и медленно поворачиваясь вокруг оси, словно раздумывая, что делать, он поднимался вверх.
Вначале у меня мелькнула мысль о самопроизвольном запуске сошедшей с ума машины (где-то я слышал о таком), но затем смысл случившегося начал доходить до моего сознания. У меня угнали флайер. Нагло, на моих глазах. Воспользовались моей доверчивостью, моей… Я еще не понимал, как им это удалось (ведь флайер выполняет команды только своего владельца), но факт был слишком очевиден: моя машина удалялась все быстрее, она была уже еле видна.
Мой «головастик»! Бездна совершенно необходимых для работы сведений, вбитых в память бортового вычислителя, разработанные мною поисковые и эвристические программы, связь с Управлением… А потолок, любовно расписанный Яниной? Я так к нему привык. Я без него как без рук. Что же делать?
— Кажется, наша помощь уже не нужна? — услышал я голос врача. — Видимо, больная уже поправилась?..
Господи, каким посмешищем я выглядел в их глазах! Любитель острых ощущений, подцепивший где-то двух красоток и одураченный ими… Хорошо, что они еще не успели увидеть Триси в ее замечательном комбинезоне. Пылкий осел! Видимо, на меня было жалко смотреть, и доктор сжалился: