Темные объятия
Шрифт:
— Что ты, черт побери, о себе воображаешь? Ты — не бог, хоть и корчишь из себя какое-то высшее существо! О будущем ты знаешь не больше, чем я! — задыхаясь от ярости, прорычал Тейлон. — Если она умрет, — клянусь всеми богами, я убью тебя!
— Послушай меня, кельт! — резко оборвал его Ашерон. — Если хочешь избавиться от проклятия, — сегодня ночью вы должны противостоять Камулу вместе. Только так ты сможешь освободиться.
Тейлон покачал головой. Черт бы побрал Эша и все его секреты!
—
— На заброшенном складе. Успокойся, и я тебя туда перенесу. Ночь только начинается, Тейлон. Тебе понадобится вся твоя Сила. Успокойся. Обрети внутренний мир. Если не сможешь — проиграешь свою битву, не успев даже вступить в нее.
Тейлон сосредоточился на своих чувствах и попытался успокоиться. Это было трудно. Очень трудно. Почти невозможно. Но у него нет выбора. Он должен обуздать себя, иначе не сможет помочь Саншайн.
Когда в голове у него прояснилось, Ашерон отпустил его.
— Держись! — Его голос как будто раздался у Тейлона в голове.
Эш положил руку ему на плечо.
Только что они были на Бурбон-стрит, а в следующий миг уже стояли возле заброшенного склада.
— Что это ты сделал? — в изумлении воскликнул Тейлон, оглядываясь вокруг и гадая о том, сколько людей стали свидетелями их внезапного исчезновения.
— То, что должен был сделать. Не беспокойся, нас никто не видел. Таких ошибок я не допускаю.
Тейлон очень на это надеялся.
Эш открыл дверь, и Тейлон первым вошел в безмолвное темное здание.
Они уже почти миновали вестибюль, когда на втором этаже сверкнуло что-то вроде молнии и воздух прорезали пронзительные крики.
Мигом потеряв все свое самообладание, Тейлон бросился вверх по лестнице. Ашерон бежал за ним.
У дверей они едва не столкнулись с Зареком: он, залитый кровью, нес на руках Саншайн.
— Что за чертовщина? — воскликнул Тейлон, пораженный этим зрелищем. — Что с ней?
Прежде чем Зарек успел ответить, дверь сорвалась с петель.
— Бегите! — рявкнул Зарек.
Но убежать они не успели. В комнату ворвалась орда уродливых крылатых демонов. Никогда Тейлон не видел подобных созданий — цвета ржавчины, каждый с тремя заостренными хвостами, которыми они стегали по воздуху, словно кнутами. Вопя и визжа, словно банши [39] , чудища бросились на них.
Ашерон, подняв руки, поразил их электрическим разрядом. Демоны выли и корчились, но продолжали наступать.
— Унесите Саншайн! — приказал Ашерон.
Охотники бросились вниз, — но там их уже поджидала толпа даймонов.
Выхватив на бегу два шрада, Тейлон одним ударом поразил четверых, но остальные даже не замедлили шаг.
—
Ашерон выкрикнул что-то на неизвестном Тейлону языке — и демоны замерли в воздухе, трепеща крыльями, словно не понимали, куда лететь и что делать дальше.
— Это их надолго не задержит! — прокричал Ашерон; голос его был едва слышен за хлопаньем кожистых крыльев и раскатами грома.
Он поднял руки — и даймоны остановились, словно упершись в невидимый барьер.
Тейлон бросился вниз, надеясь отыскать другой выход из здания. Зарек с Саншайн на руках следовал за ним по пятам.
Тейлон толкнул какую-то дверь — и оказался в небольшой комнатке.
— Кажется, она умирает. — Слова Зарека поразили его, словно электрический удар.
— Нет!
— Тейлон, она умирает, — повторил Зарек.
Забыв о демонах, Тейлон взял из рук Зарека его драгоценную ношу и бережно уложил ее на пол.
Его потрясла смертельная бледность ее лица.
— Саншайн! — выдохнул он. Стук собственного сердца, казалось, заглушал его шепот. — Милая, взгляни на меня!
Она открыла глаза, но вместо жизни и огня он увидел в ее глазах лишь боль и глубокое сожаление.
— Ты свободен, Тейлон, — прошептала она. — Я заставила его снять проклятие.
— Что?
— Чтобы избавить тебя от проклятия, она продала Камулу душу, — горько усмехнулся Зарек. — Я просил ее этого не делать, предупреждал, что это обман. Но она не послушала, и, как только согласилась, этот ублюдок поразил ее молнией.
У Тейлона перехватило дыхание:
— Нет! — вскричал он. — Саншайн, зачем?!
— Он сказал, что убьет тебя. Тейлон, я думала, что он просто заберет у меня душу. Но не знала, какон это сделает. Не знала, что душу можно разлучить с телом лишь в миг смерти.
Тейлон сорвал с шеи Саншайн медальон.
— Будь ты проклята, Морриган! — вскричал он, швырнув его в стену. — Ты и ее предала!
Саншайн приложила холодеющую руку к его губам.
— Не надо, милый. Не говори так. Я сама во всем виновата.
— Я ее предупреждал, что богам нельзя верить! Но она неправильно повела себя...
Тейлон наблюдал, как его возлюбленная с трудом пытается вдохнуть, и по щекам его струились слезы. Снова и снова вспоминал он каждый миг, проведенный с ней рядом, — и в этой жизни, и в предыдущей.
Он видел нежное, сияющее лицо Саншайн, когда они в первый раз любили друг друга. Видел, как она отнимает у Бет свой мольберт.
Слышал, как возится на кухне, напевая «Волшебный дракон Пуф».
Он целовал ее руки, пахнущие краской, пачулями и скипидаром. Руки, умеющие творить красоту, от которой захватывало дух.