Темные истории

Мамошина Анастасия

— Ты дрожишь…

— М? — русокосая, отвлекшись от созерцания, подняла взгляд на юношу и тут же почувствовала, как щеки заливает румянец… Во взгляде Дара и его голосе было столько тепла и заботы, что Ольшана смутилась.

— Тебе ветер в спину дует, — пояснил парень. — И ты мерзнешь. Может, все-таки пересядешь ко мне?..

«Почему нет?»

Девушка поднялась, обошла костер и пристроилась рядышком…

Дар едва слышно вздохнул, и приобняв девушку за плечи, притянул ее к себе, сразу же почувствовав, как напряглись

ее плечи и спина…

— В чем дело?

Русокосая попыталась отстраниться, но неудобное положение мешало вести более активное сопротивление…

— Отпусти, пожалуйста, — тихо произнесла Ольшана, чувствуя, как горло царапает колючий комок слез, и изо всех сил пытаясь сдержать эти самые слезы…

Дар опустил руку и, встав на колени, повернулся к девушке:

— В чем дело? — заботливо повторил он. — Это из-за тех воспоминаний?

Ольшана вздрогнула, в золотистом сиянии костра в ее глазах заблестели слезы, и парень немного растерялся…

— Д-да, — выдавила атонова внучка и опустила глаза.

Неожиданно ей стало жутко стыдно и противно от самой себя…

В том, что Дар понравился ей больше, чем просто человек и друг, она себе не лгала. Он действительно ей нравился. Но вот то, что это может быть взаимно… В это девушка не верила, старательно отгоняя от себя подобные мысли…

— Может, ты все-таки расскажешь? — Дар медленно приблизился к русокосой, и, взяв в ладони ее лицо, осторожно вытер побежавшие по щекам слезы.

Закусив губу, чтобы не разрыдаться, Ольшана помотала головой и попыталась опустить голову, но юноша удержал ее и, и приблизив свое лицо к ее, заглянул ей в глаза:

— Ну, чего ты боишься?..

«Того, что ты вообще со мной общаться перестанешь!» — хотела крикнуть Ольшана, но не крикнула.

— Обещаю, что я никому не скажу…

Девушка в ответ всхлипнула.

— Ольша-а-а-ана, — Дар успокаивающе гладил девушку по голове. — Если ты расскажешь, тебе станет легче…

И тут девушка не выдержала, сама от себя не ожидая подобной откровенности, она рассказала Дару все: и как она впервые встретила Блуда, и как он начал ходить за ней по пятам, и как затащил вечером за сарай…

Слова лились и лились, мешаясь со слезами…

Иногда девушка прерывалась, давясь рыданиями и задыхаясь, но потом снова продолжала…

Все это время Дар стоял на коленях в неудобной позе, не шевелясь, лишь поглаживая по спине и плечам уткнувшуюся ему в грудь девушку…

… И все сильнее хотел встретиться с этим Блудом лично, и лично затеять грубую и вульгарную драку, чтобы подправить личико этому выродку…

Ольшана замолчала, потихоньку приходя в себя и успокаиваясь, руки парня все так же гладили ее по спине и плечам, но девушка чувствовала, что что-то изменилось…

Русокосая осторожно подняла голову и заглянула в лицо Дара, он был сосредоточен и смотрел куда-то поверх ольшаниной макушки…

— Дар, —

тихо окликнула атонова внучка, и в голосе ее скользнула тревога.

— Все хорошо, — юноша посмотрел в заплаканное лицо подруги и улыбнулся. — Ты мне нравишься, Ольшана, и я не собираюсь, как Блуд, покушаться на твою честь… ты сама мне ее со временем отдашь…

Последнее заявление девушку шокировало, а Дар, с удовольствием отметив, что голубые глаза русокосой возмущенно сверкнули, нахально подцепив пальцами ее подбородок, поцеловал…

Ольшана, глядя на его улыбку, тоже улыбнулась, несколько растерянно, и добавила:

— Костер почти прогорел… Самое время для картошки…

Дар, выпустив девушку из объятий, поднялся и потянулся, украдкой потерев поясницу.

Ольшана тоже потянулась и огляделась…

Вокруг все дышало спокойствием, русокосая повернулась к юноше и замерла: позади ковыряющегося в костре Дара стоял низенький белобородый дедок в долгополой белой рубахе, по подолу которой шла причудливая вышивка…

— Ой, — только и смогла выговорить внучка Атона…

Дедок бодренько посеменил к ребятам, дружелюбно сверкая щербатой улыбкой.

— Лошадок сторожите? — поинтересовался он, бесшумно подойдя к Дару и застав того врасплох.

Парень аж подскочил, уронив две последние картошины и едва не сев в угли.

— Ох ты, Явь Полуденная, — только и выдохнул юноша, — да, дедуля, сторожим…

— А чего ты, беспутный, девицу до слез довел?..

Ольшана с каким-то странным чувством, отдаленно напоминающим страх, заметила, как прозрачно-голубые, словно летнее небо, глаза дедка сверкнули золотом, и поняла, что дружелюбная улыбка ночного гостя предназначалась только для нее.

— Я?! — Дар, опять выронивший картошку, на этот раз от возмущения, ошалело уставился на деда.

Тот невозмутимо оперся на посох.

— А за это я тебя накажу…

— Не надо, дедушка!

Русокосая вскочила и выбежала вперед, закрывая собой парня.

— Он ж наоборот, успокаивал!

Дедок, не спуская подозрительного взгляда с ничего непонимающего Дара, задумчиво пожевал губами, но все-таки поверил…

— Узнала меня, я смотрю? — усмехнулся он, и в глазах его заплясали светлые блики, словно солнечные зайчики на ручейке.

— Да…

— А я нет! — влез юноша.

— Полевик я, дух полевой… — дед обошел костерок и сел на землю, отложив посох. — Да вы картошку выньте-то, уголья ведь есть не вкусно…

Спохватившиеся молодые люди наперегонки полезли в костер, и, обжигаясь, выкатили на траву испеченную, вымазанную в саже картошку, а пока Дар подкидывал в костер дров, Ольшана выудила из его торбы хлеб с салом, да флягу с заваром…

Дед без спроса стянул самую большую и аппетитную картофелину, но никто из ребят даже ухом не повел, предпочитая сделать вид, что ничего не заметили…