Темные истории
Шрифт:
— Умница, милая. — Парень галантным жестом пригласил Елену последовать за ним, и скрылся в портале.
Темнота магического разлома мерцала, вспыхивала искорками, дышала теплом, но ее прикосновение почему-то дохнуло на Лену холодной могильной затхлостью…
Кирилл забылся сном прямо в кресле, книга о святых, которую он читал, выскользнула из ослабевших пальцев парня и со стуком упала на пол, но тот даже не проснулся. Отец Алексий дочитал молитву, со вздохом укрыл медиума пледом и присел напротив,
Метель усилилась, снег падал огромными хлопьями, скрывая все шелестящей стеной, мерцая, кружась в диком и безумном танце с ветром…
Было ли страшно? Будучи мальчишкой, маленький тогда еще Алешка очень боялся отродий ада, бесов, боялся их силы над человеческим разумом, боялся, как только может бояться ребенок…
А сейчас, сейчас страха не было. Потому что была вера.
По комнате пролетел ветерок, легкий, осторожный, он взъерошил Кириллу волосы, перелистнул страницы книги, лежащей у него ног, колыхнул занавески… Медиум с трудом открыл глаза, отмахиваясь от чего-то невидимого, сонно огрызаясь, но Алексий уже понял — ведьма отправила дух того мальчишки за ним. Значит, пора.
— Мне с вами? — Кирилл встал, осторожно и аккуратно сложил плед.
— Не думаю, ведьма ведь сказала тебе, что…
— Я знаю, что мне сказала эта…
— Продолжишь — онемеешь, — тихо произнесла Василиса, ступая на ковер из сияющего синим овала, принося с собой запах мороза, поля и тающие снежинки. — Святой отец, вы готовы?
— Да, но…
— Нет, медиум останется тут. — Бирюзовые глаза сверкнули. — я отвлекаю девчонку, вы изгоняете демона. Лучше поторопиться.
— А у самой кишка тонка? Или бесовское отродье больше силы не даст?
Василиса повернулась к Кириллу, подняла точеные брови, глядя на медиума, как на диковинную зверушку, но ничего не сказала, взглядом указав отцу Алексию на искрящийся овал портала.
— И все-таки? — батюшка огляделся, они стояли прямо посреди поля, провалившись в снег по пояс.
Вьюга бесновалась вокруг, завывая, швыряя горсти ледяного пуха в лицо и за шиворот, толкая в спину, налетая сбоку, словно норовя свалить и укрыть снежным одеялом.
Тело сразу покрылось мурашками, хотя ряса явно была плотнее, чем легкая льняная рубашка ведьмы, заправленная в джинсы.
— Не понимаю, о чем вы, святой отец. — Отозвалась девушка, рисуя перед собой сложный узор, ее указательный палец оставлял на воздухе тускло мерцающий желтым след.
Отец Алексий перекрестился, Василиса усмехнулась.
— Понимаешь. Зачем ведьме изгонять беса?
— У вас неверное представление о ведьмах. — Узор завершился витой лозой, начав наливаться солнечным сиянием. — Я держу грань. У меня нет цели портить людям жизнь, я не навожу сглазы и стараюсь их не снимать, я не делаю заломы на полях, я не летаю на метле и у меня нет черной кошки-фамильяра. Все, что меня интересует — это иные существа, перешедшие грань, изменившие свою суть, сошедшие
— Тогда бес…
Василиса искоса взглянула на отца Алексия, и он в очередной раз подивился ее прозрачно-бирюзовым глазам, изменчивым, проницательным, отражающим сдерживаемую стихию…
— Бесы — редкостная гадость, они меняют все вокруг, уничтожают саму суть всего, что встречается на их пути, разрушают свет во всем, до чего могут добраться, меняют иных существ. Они опасны.
— Это уж я знаю, — пробормотал священник.
— Готовьтесь, сейчас перейдем в логово этой гадины…
— Еще вопрос.
— Да?
— Ты правда сама не можешь вышвырнуть адово порождение обратно?
— Могу. — Василиса весело улыбнулась, увидев смятение и недоверие на лице собеседника. — Но к чему нам лишние жертвы? Паренька, в котором эта мразь угнездилась расплющит, да и девчонка может погибнуть. Я не люблю кровь.
С этими словами ведьма прокусила палец, и провела по собственному узору, оставляя на нем алую полосу, словно перечеркивая.
«Кровь она не любит!» — мрачно фыркнул про себя отец Алексий, а поле неожиданно скрылось за чернильным мраком, в котором алыми всполохами загорались и гасли звезды.
Тьма вокруг еще не рассеялась, а святой отец уже почувствовал — они больше не на поле. Исчез холод, исчез запах мороза, исчез вой вьюги.
Откуда-то потянуло плесенью, сырым теплом. Рядом раздавались тихие всхлипы и причитания, бессвязный лепет, иногда срывающийся в истерические крики.
Отец Алексий дернулся было, но девушка цепко ухватила его за руку чуть пониже локтя, отрицательно покачав головой.
Мрак вокруг оседал словно пенка на свежем молоке в подойнике, открывая обшарпанные стены коридора с кусками отвалившейся побелки на грязном полу. Ведьма принюхалась, скривилась и быстро пошевелила пальцами.
На глазах изумленного священника пол покрылся мхом, таким густым и мягким, что шаги по нему были пружинисты и бесшумны.
Дверь в комнату, откуда доносилось тихое чтение заклинания и скуление жертвы была приглашающе распахнута, Алексию это решительно не понравилось, зато Василиса, не задерживаясь, прошла внутрь.
— Я ждала тебя, ведьма! — незнакомая девчонка с выкрашенной в черный лохматой паклей волос визгливо расхохоталась, от чего спина святого отца враз покрылась холодным потом.
— Ладаном несет. — Бес или демон, нечистая сила в общем, вышел прямо из зеркала.
Комната вообще была уставлена зеркалами всех форм и размеров, то, которое выпустило адское отродье было высотой в человеческий рост, овальное, с рамой из потемневшего серебра.
— Ты что это, Василиса, — в довольно приятном баритоне парня, под чьей маской скрывался бес, скользили глухие нотки. — креститься решила?
— А как иначе? — девушка спокойно оглядывала комнату, и этому спокойствию отец Алексий мог только позавидовать, мог, но не стал.