Темные источники
Шрифт:
Кристина повелительно подняла руку и заговорила внятно и твердо – от всей ее фигуры веяло властностью. Сегодня по поручению совета домохозяек она познакомит дам с точным рецептом изготовления «масла без масла» и покажет, как оно делается. После чего присутствующие смогут отведать продукт.
Пока Кристина произносила свою маленькую речь, Вилфред украдкой поглядывал на мать. Услышав про «масло без масла», он слегка скривился, но фру Саген не моргнув глазом внимала уверенному голосу Кристины – он разносился по всему уютному, сверкающему витринами залу.
Оказалось, для того чтобы приготовить «масло без масла», надо взять двести пятьдесят
– Тушите на маленьком огне четверть часа, – прозвучал ее голос. – Потом выньте картофелину. – Она это проделала. – А жиру дайте остыть… – И пока он остывал, проворная Кристина схватила другую кастрюлю, которая стояла наготове с продуктом уже в следующей стадии приготовления. – Предположим, что он уже остыл, – сказала она сдержанно шутливым тоном. – Я беру полчайной ложки питьевой соды, чтобы отбить вкус лярда. Потом, как вы видите, добавляю две капли пищевого красителя, полстоловой ложки соли плюс… – и тут она сделала шутливую паузу, – два с половиной децилитра сливок… можно консервированных, – со смехом заключила она. Дамы весело захихикали. Кристина свое дело знала – она вертела слушательницами, как хотела. – А теперь отставим кастрюлю на двенадцать часов, – вздохнула она с негромким смешком. И в ответ щедро отозвалась благодарная аудитория. – Но чтобы не задерживать присутствующих здесь дам на такой длительный срок, – продолжала Кристина, схватив кастрюлю с продуктом, доведенным уже до следующей стадии готовности, – вообразим, что эти двенадцать часов прошли, и добавим еще полстоловой ложки соли. И тут надо подождать еще двенадцать часов!
Теперь смеялись без удержу. Это была радость будней под знаком женской солидарности. Золотая жила веселья на фоне серой повседневности с ее невкусной и дорогостоящей едой. А здесь был клуб посвященных – они одурачат злую судьбу, которая обманывает их с каждым днем все горше. Все присутствующие неотрывно смотрели в рот Кристине. Она была их предводительницей, героиней домохозяек. Они готовы были следовать за ней до окончательной готовности «масла без масла» и прочих яств «без» чего-нибудь еще.
– А теперь, дорогие дамы, прошло еще двенадцать часов… – Кристина хлопнула своими белыми руками. – Масло готово! Во вторник мы продолжим демонстрацию показом рыбной муки Накко!
Разочарование и восторг смешались в общем смехе. Женщины поднялись со скамеек и стали протискиваться вперед, чтобы попробовать готовое масло. Молодые опрятные помощницы в белых халатах выпорхнули из кухни с тарелочками и ложками. Вилфред поглядел на мать. Голос Кристины перекрывал общий гомон:
– Прошу вас, дорогие дамы, каждая может подойти и попробовать!
Теперь зал огласили вздохи и стоны восторга. Женщины устремились вперед, оттесняя тех, кто уже успел отведать лакомство. Вилфред все еще ощущал гортанью блаженный вкус обеда и коньяка.
– Мама, ты должна попробовать, – шепнул он.
Это было как когда-то в Тиволи: внутри клуба посвященных они вдвоем составляли как бы тайное сообщество, обособленное от всех, но зато и обойденное чувством товарищества, возникшего между остальными незнакомыми друг с другом людьми. Вилфред почувствовал легкий укол при этой мысли. Так бывало всегда.
К
– Как это мило, что вы пришли! – сказала она. Но при этом метнула на Вилфреда быстрый испытующий взгляд, пытаясь предугадать смену выражений на этом лице, которой так боялись и она, и другие члены семьи и которая в мгновение ока могла превратить радость в стыд.
– Кристина! – сказал Вилфред, лучезарно улыбаясь. – Какой же ты молодец! Демонстрация была просто чудом искусства.
Она улыбкой отклонила его восторг.
– Ты думаешь, тебе удастся отделаться от меня и не попробовать? – поддразнила она. – И тебе, Сусанна!
– Да нет же, я непременно попробую! – воскликнул он, схватив тарелку и ложку и, зажмурив глаза, решительно отправил содержимое тарелки в рот. Чтобы избежать риска, он проглотил его, не жуя.
– Изумительно! – воскликнул он. – Теперь ты, мама! – Он быстро взял тарелку у одной из женщин. Фру Саген смотрела на него, лишившись дара речи. Неужели они в заговоре? Она с сомнением приподняла вуаль до кончика носа и подозрительно уставилась на желтую кашицу на тарелке. – Смелее, одним глотком, – весело подзадоривал Вилфред. – Уверяю тебя…
Но она не последовала его совету, она отважно положила кашицу в рот и стала медленно жевать.
– Дорогая Кристина, – с удивлением сказала она, – право же, это чудесно, совсем никакого вкуса.
Те, кто стоял близко, рассмеялись. Замечание быстро облетело зал.
– Пусть будет так, – сказала Кристина, взяв тарелки у них из рук. – Это самое большее, чего можно требовать от пищи в наше время. – Она засмеялась. И все вокруг радостно засмеялись в ответ: они были точно цыплята, жмущиеся к наседке. Им предстояло попробовать другие блюда, те, что приготовлены из сельди.
За всеми столами чавкали и причмокивали. Возгласы восторга вознаграждали усилия организаторов. – «Совсем как мясной фарш!» – произнес чей-то голос. – «Подумать только, и это селедка», – отозвался другой. – «Селедка очень хорошая еда!» – заметил третий.
– Селедка – еда превосходная, – тотчас вмешалась Кристина. – И питательная, и полезная. Но представьте себе, милые дамы, что вы едите селедку каждый день. Я хочу сказать, селедку в виде селедки…
Единодушный вопль отвращения был ответом на ее слова. «Она снова объединила их в своем торжестве, нет – в их общем торжестве», – подумал Вилфред. В том-то и смысл того, что она делает: им кажется, будто они сами причастны к происходящему. Эта мысль засела в нем. Мастерица на все руки эта Кристина, его тетка Кристина, которую он когда-то любил. Она и в Судный день будет с такой победоносной уверенностью распоряжаться своей лютней или своими кастрюльками, что отвратит гнев господень. И тут на мгновение его кольнуло воспоминание, как однажды весенним вечером он застал ее, одинокую, в слезах, на ступенях веранды, а доносившиеся к ним из комнат отзвуки детского бала надували парусами легкие занавески.
– Неужели ты сама изобрела все эти блюда из селедки? – восторженно спросил он со своей неизменной склонностью переигрывать. Он знал, что это будет истолковано превратно и они решат, будто он их дурачит. Но теперь она чувствовала себя уверенной и спокойно взглянула в его сияющее лицо.
– Дорогой мой мальчик, сама я вообще ничего не изобрела, – сказала она. – И по правде сказать, я терпеть не могу, когда вещи выдают себя не за то, что они есть на самом деле. Как, впрочем, и люди, – добавила она.