Темные глубины
Шрифт:
– Никакого противоречия не вижу, – буркнул он. – Я не верю ему в одном отдельно взятом моменте, и у меня для этого есть множество оснований.
– А как же дружба? И что означает «не верю в одном отдельно взятом моменте»? Видишь, я тебя тоже цитирую. Как такое возможно? Либо ты доверяешь человеку, либо нет!
– У него просто случилась кратковременная амнезия…
– И ты веришь в то, что говоришь? Человек, прошедший войну и получивший две медали за отвагу, вдруг, как впечатлительная институтка, в ужасе от содеянного хлопается в обморок и теряет память? Лично я в это не верю. Либо он говорит правду, либо сознательно лжет, третьего не
– Он очень ревнив и необуздан, таким был всегда, – глухо сказал Олег.
– Но он не сумасшедший! – воскликнула я. – К тому же умен, так что не стал бы так подставляться и врываться с угрозами в дом писателя на глазах у соседа. Ты уверен, что сделал все возможное для друга? Разве нельзя было добиться возвращения дела на доследование? Ведь прямых улик не было!
– Новое расследование было не в его интересах, – пробормотал Олег и сразу перевел разговор на другое: – Как Димка относится к тому, что ты куришь?
– Спокойно, во всяком случае, нравоучительных лекций не читает. Видимо, понимает, что я в курсе пагубных последствий этого процесса.
– Но все равно при нем ты стараешься не курить…
Я поняла, в чем дело. Прокололась на такой мелочи! Спросила, где можно покурить! Но я не собиралась сдаваться и рассмеялась:
– Таким нехитрым способом пытаешься выяснить, не живу ли я здесь? Нет, не живу. Всего второй раз у него в гостях. Мы уже взрослые и оба не раз обжигались, так что никуда не торопимся. Чтобы удовлетворить твое любопытство, могу добавить, что у меня есть собственная квартира, и Дима иногда заходит ко мне на чашечку чая.
Олег усмехнулся:
– Выходит, он и впрямь изменился. Раньше сразу брал быка за рога, а теперь такие кренделя выписывает…
То, как он это произнес, мне не понравилось, и я сухо сказала, что ему стоит пересмотреть свой взгляд на собственную проницательность.
– Но все же, я еще кое на что гожусь, – рассмеялся он, – так как успел кое-что подметить. Максим почти не смотрит на свою очаровательную подружку, зато не сводит глаз с тебя.
Я вспыхнула и немного замешкалась, потом пробормотала:
– Значит, мне не показалось… Но мне это совсем ни к чему! Мила по уши в него влюблена…
– Это я тоже заметил, – радостно подтвердил Олег.
По счастью, в это время на террасе появился Немчук:
– Не помешаю?
– Ни в коем случае, – отозвалась я. – Мы тут обсуждаем события восьмилетней давности. Что вы думаете по этому поводу?
Немчук бросил взгляд на Олега, неторопливо закурил, только потом ответил:
– Не думаю, что Дмитрий способен на такое. Они ведь с Валентином были близкими друзьями. Да и один подозрительный случай не дает мне покоя.
За пару недель до убийства Валентин заходил в мастерскую, ему нужно было сменить тормозную колодку в автомобиле. Дмитрий всех на уши поставил, чтобы всё было сделано быстро и качественно, а сам увел друга в свой кабинет, и они там долго о чем-то разговаривали, то и дело слышался смех. В это время механик осматривал машину Арзамасова, потом позвал Немчука.
– Дело в том, – Виталий понизил голос и посмотрел на меня: – что, тормоза были специально кем-то испорчены. Хорошо, что от его дома до нашей мастерской ровная дорога, а если бы крутой спуск…, он бы до нас не доехал.
– Нужно было сразу обратиться в милицию, – неприязненно
Оказывается, обнаружив следы злого умысла, Виталий Немчук сообщил об этом друзьям, весело попивающим кофе в кабинете. Валентин побледнел, Дмитрий вскочил со стула и сразу взялся за телефон. Но Валентин не позволил ему вызвать милицию, что-то невнятно бормотал о недоразумении и нежелании ввязываться в историю. Дмитрий напирал на него, пытаясь выяснить, есть ли у него враги, но тот, казалось, вполне искренне уверял, что такое невозможно. Виталий в разговор не вмешивался, но слушал внимательно. Тогда они к единому мнению так и не пришли. Дмитрий велел пока ничего в автомобиле не трогать, и они вместе уехали на его машине. На следующий день Дмитрий появился в мастерской один и велел отремонтировать автомобиль Арзамасова, при этом он выглядел недовольным, негодуя, что Валентин пренебрегает своей безопасностью.
– И что доказывает твоя история? – с сарказмом поинтересовался Олег. – И без того известно, что они были друзьями, но вскоре всё изменилось. Через неделю после того визита в твою мастерскую Димка от соседки узнал, что его друг нечестен по отношению к нему. Ты же знаешь, как он страшен в ярости.
– Это мне известно, – пробурчал Немчук. – Я бы не удивился, если бы он хорошенько отвалтузил Валентина, но, чтобы неделю выжидать, а потом – ножом в спину! Нет, так он не мог поступить. Я тебе это тогда говорил и сейчас могу повторить.
Я перевела взгляд на Олега:
– Как я понимаю, об этом эпизоде на суде не упоминалось?
– Зачем?! Никаких доказательств злого умысла не было, они даже не удосужились сделать фотографию. Нужен опытный эксперт для того, чтобы установить, что произошло с тормозами. Возможно, они пришли в негодность по естественным причинам. Суд счел бы это очередной уловкой.
Немчук криво усмехнулся, но ничего не сказал. Я же не удержалась:
– А разве адвокаты существуют не для того, чтобы использовать всякие уловки к выгоде своего клиента?
От необходимости отвечать на столь неудобный вопрос Олега спасло появление Дмитрия.
– Что-то вы тут надолго застряли, – сказал он, – а горячее уже ждет на столе.
Он смотрел на меня мягким и любящим взглядом, что не укрылось от внимания Олега и Виталия. Они вроде даже почувствовали неловкость. Я же восхищалась блистательной игрой Дмитрия. Он обнял меня за плечи, и мы первыми удалились с террасы.
Глава шестая
Плов и манты оказались выше всяких похвал. За ними подали зеленый чай с несколькими видами халвы и еще какими-то ореховыми штучками. Эти азиатские яства мы употребляли по-европейски – накладывали всё в тарелки и пользовались столовыми приборами. Возможно, при этом какая-то часть вкуса терялась, но и того, что оставалось, хватило бы самому привередливому гурману, а если приблизиться к французскому пониманию гастрономии, то самому взыскательному гурмэ. Все так увлеклись восхитительной едой, что на время за столом наступило затишье. Его неожиданно нарушил Александр Якушев, пожелавший произнести тост. Я внимательно присмотрелась к нему. Правильные черты лица, выразительные карие глаза и темные волосы, еще не тронутые сединой. Оживление, которое сейчас отчетливо читалось в его глазах, сбросило с него разом несколько лет, и он стал выглядеть едва ли не самым привлекательным мужчиной в этой компании.