Темные Дни

Аккардо Джус

– Но ты сказал, что можешь контролировать его, так?

Губы перешли в легкую усмешку, он наклонился вперед и сказал:

– Ты не чувствуешь особой жестокости, да?
– он пригвоздил меня взглядом, и было что-то в выражении его лица. Что-то сложное. Температура воздуха упала, озноб пробежал по моей спине, но мой живот защекотало. Потрясающий и ужасающий одновременно.
– Это часть меня, она всегда есть. Немного выпускается в воздух независимо от моего контроля, и я боюсь, что сон Клер был вызван этим.

– Тогда да комкам шерсти?

Ты вызвал её сон.

Я не знала Лукаса из ада, но парень выглядел так, как будто хотел закричать. Сделав глубокий вдох, очень глубокий вдох, он сказал:

– Что такое комки шерсти, и почему ты постоянно обвиняешь меня в том, что я их делаю?

– Классно. Комок - гнев. То же самое. А теперь о сне?

– Злость уже была там. Гнев только вытащил её на поверхность и усилил чувство.

Он до сих пор не сделал ничего со своей рукой. Она была вся в крови, а теперь и его джинсы. Если он будет игнорировать это, то будет выглядеть, как один из героев фильма «300 спартанцев».

Я указала на домашнюю аптечку на журнальном столике, которую вытащила из ванной. У нас было масса всего такого везде. В моей спальне, в багажнике машины мамы, в любом месте, где это может быть необходимо. Одна была спрятана на заднем дворе под искусственным люком покрытым листьями. Дедушка не был бойскаутом, насколько я знала, но он учил маму всегда быть готовой. Ты никогда не знаешь, когда может понадобиться аптечка.

– Так что же такое случилось, что ты сделал со стеклом?

Он поставил бутылку перекиси вниз и открыл крышку на коробке, глядя на содержимое, как будто не знал, что с ним делать. Через минуту он вытащил рулон марли. Без очистки раны, он начал обматывать руку. Я догадалась, что когда у тебя внутри живет древнее зло, то инфекция была меньшей твоей заботой.

– Когда Гнев питается, я чувствую злость. Это длится всего несколько секунд, но это мощно.

– Так...ты разбил стекло, потому что был злым?

Он разорвал марлю и спрятал свободный конец.

– Я разбил стекло, потому что злилась Клер.

– Если Гнев всегда проявляется, то почему я не разозлилась? Или, по крайней мере, не стала раздражительной?

Он пожал плечами.

– Некоторые люди более чувствительны. У Клер злость была уже там. Мое присутствие только вынесло её на поверхность. А ты удивительно спокойна.

– Спокойна?

Я старалась не смеяться. «Спокойная» это было последним словом, которое кто-нибудь когда-нибудь говорил мне. Раздражительная. Импульсивная. Разрушительная. Никогда спокойная.

– Большинство людей, по крайней мере, имеют небольшое количество гнева. В некоторых случаях, он глубоко скрыт, но всегда там. Ты кажешься...счастливой. Довольной.

– Что я могу сказать, я живу хорошей жизнью. Не на что жаловаться.

Он улыбнулся.

– Твой дедушка был такой. Он так отличался от всех остальных. Тихий.

– Тихий?

– Мирный. Не искра, ожидающая воспламенения. Мне не приходилось с трудом удерживать Гнев, когда я был

рядом с ним.

Мирная. Ещё одно слово, которое никогда не используется в описании меня. Бедный парень. Он был невежествен. Абсолютно милый, но невежественный.

– Так ты можешь вытащить гнев из людей, которые уже злы на что-то. Можешь ли ты заставить сердиться счастливых людей?

– Конечно. Но зачем?

– Эмм, ну может потому что ты Гнев?

Его губы дернулись. Долгую минуту мы просто смотрели друг на друга.

Глубоко вздохнув, он сказал:

– Я не Гнев. Он может обитать в моем теле и...вызывать определенные побочные эффекты, но я до сих пор я. Я по-прежнему сохраняю свободу воли.

Отпуская рулон марли, он осмотрел свою руку, шевеля каждым пальцем по очереди. Довольный своей работой, он повторил предыдущий вопрос.

– Кто такой Дэмиен?

– Скажи мне больше о том человеке, - возразила я. Мне было искренне любопытно, но мне казалось, что он не хотел говорить об этом. Он демонстративно уклонился от конкретики ранее. Очевидно, что предмет разговора раздражал его.

Он ответил бойким кивком. Подняв ноги, он растянулся на диване и перевернулся.

Сообщение получено.

ГЛАВА 5

Осталось 4 дня...

Я проснулась на следующее утро с огромным узлом на затылке и с сухостью во рту. Когда я спустилась вниз, мама уже была одета и разговаривала по телефону, но душ работал. Диван был пуст, так что это должен был быть Лукас. Не могу винить парня. Прошло, наверное, много времени с тех пор, как он видел душ, если он его вообще когда-либо видел. Он не сказал нам точно, как долго был в коробке, так что я знала, что он мог быть родом с времен общих ванных комнат на местном водопое.

Я налила себе чашку кофе и понюхала её, задыхаясь. Фундук. Разве мама не может пить что-нибудь нормальное?

– Так какой у нас план?
– спросила я, как только она повесила трубку.

Она встала и взяла чашку из моих рук.

– Эй!

– Я специально добавила фундук. Ты слишком молода, чтобы быть кофезависимой.

Это была мама. Всегда в попытках внести какую-то нормальность в мою жизнь. Это было мило. Глупо, но мило. Нормальность была переоценена. На днях я заставлю её понять это.

– У меня есть несколько ниточек, чтобы следить за семьей Уэллс, и несколько странных звонков в полицию сегодня утром. Держу пари, это всё Грехи. Чем быстрее я найду их, тем лучше буду себя чувствовать. Всего несколько дней, чтобы поймать их всех, у нас вообще нет свободного времени.

– Четыре дня это немного времени, ма...

– Я знаю...- она ущипнула свой нос и посмотрела на дверь в квартиру.
– Настолько, насколько мне не нравится эта идея, тебе придется следить за Лукасом. Если я буду таскать его с собой, то это только замедлит ход событий, и я отказываюсь отпускать его на свободу в город.