Тёмные дни

Михайлова Екатерина

— О чём ты думаешь? — спросила Юта, будто прочитала его мысли.

— Я думаю о том, что сейчас Гвирн выиграл. Снова. Он напугал людей достаточно, чтобы они слушались его какое-то время. Но что будет, когда испуг и шок пройдут? Когда короткая память атлургов и их горячая кровь сделают своё дело? Что Гвирн будет делать тогда? Прикажет мне пристрелить кого-то из них? Страхом можно заставить людей слушаться. Но нельзя заставить их доверять тебе. А мне нужно их доверие, чтобы повести в смертельную схватку.

И ещё я не могу взять толк,

зачем Гвирн вообще стал меня защищать. Он вроде как помог, но меня не отпускает чувство, что это я остался в дураках. Что он снова использовал меня, словно пешку, в своей игре. Что он добивается каких-то своих целей моими руками.

— Да, — протянула Юта задумчиво, — хотя формально он руководит народом, но все тяготы решений ложатся на тебя. Все спорные ситуации и происшествия с людьми тоже улаживаешь ты. Если ты делаешь ошибку, то винят в этом только тебя. Гвирну ещё ни разу не пришлось замарать ни свои руки, ни свою репутацию.

— Он говорит, что занимается более масштабными делами, «большой политикой». Решает вопросы с другими Кангами и всё в таком роде.

— Прости, я ничего не понимаю в этом, — слабо улыбнулась Юта. — Не могу тебе помочь. Как и ни с чем другим. Я хотела бы что-то сделать, но это не в моих силах.

— Того, что ты делаешь, более чем достаточно, — проговорил Корт. — Для народа и для меня. Мне достаточно того, что ты сидишь тут рядом и выслушиваешь всю эту чушь.

Юта на секунду прижалась к Корту, обхватив его руку своими двумя. Но тут же отстранилась. Её высокие брови сошлись к переносице.

— Корт, я слышала часть того, что ты говорил атлургам. Это правда? То, что Вандегрид следует за нами от самого Лиатраса? Что он следил за нами и хочет занять Канор?

Корт тяжело сглотнул. Он не смотрел на девушку.

— Да, всё так.

Юта нахмурилась, она не сводила с Корта пристального взгляда.

— Корт, ты ведь ничего от меня не скрываешь?

Ругат мельком глянул на Юту и отрицательно мотнул головой:

— Просто не могу отделаться от мысли, что это моя вина. Если бы мы не стали собирать людей, рассылать сообщения по радио…

— То все эти люди были бы обречены на гибель, — закончила за него Юта. — У нас не было другого выхода. К тому же, если в этом и есть наша вина, то всех троих — меня и Джара тоже.

Сердце Корта больно сжалось. От лжи, перемешанной с правдой, истинных чувств и притворных слов его мутило. Он будто оказался заточён на дне колодца. Кажется, солнечный свет так близко, протяни руку — и коснёшься его. Но чем сильнее бьёшься, пытаясь выбраться, тем больше затягивает тебя внутрь холодная вода.

Юта ободряюще тронула плечо Корта, словно ощутив его смятение:

— Не думай об этом. Ты найдёшь выход.

— Я не могу разгадать её, — прошептал Корт, низко опустив голову. — «Скажет кто: четыре, пять шесть — Хвост ящерицы должен съесть». Я не понимаю, что это значит.

Только с Ютой Корт мог позволить себе говорить открыто.

Несмотря на всю ложь, что стояла между ними, по иронии, Юта оставалась единственной, кому он мог говорить правду. С кем мог не скрывать своих эмоций. Отчаяния.

— Я столько раз за последнее время произнёс, что я ругат, но на деле… я не знаю, что это значит. Не знаю, что должен делать.

— Я тем более не знаю этого, — ответила Юта, — но если то, что ты ругат, тебе не помогает, тогда забудь обо всех своих именах и будь просто Кортом. Просто делай всё, что в твоих силах, и надейся, что этого будет достаточно.

Корт мысленно усмехнулся. Как она не похожа на Леду! Та всегда знала ответы на все вопросы. Знала, что сказать, чтобы успокоить, утешить, отвести плохие мысли. Юта совсем не такая. Она никогда не говорит того, что ты хочешь услышать. Она говорит только то, что думает. Только правду, какой бы тяжёлой она ни была.

И ещё, Юта никогда не даёт ответов. Она только задаёт ещё более сложные вопросы. Вопросы, которые заставляют тебя мучиться и искать, искать, искать…

— Но разве одной надежды достаточно? — спросил Корт вслух. — Разве я смогу спасти всех этих людей на одной надежде?

— Тогда как насчёт веры?

— А ты сама-то веришь в богов? — впервые Корт задал Юте этот вопрос. Он действительно не знал ответа и с интересом ждал.

— Знаешь, когда я была в заточении у Вандегрида, — неожиданно начала Юта, — он сказал мне, что ключ скрыт в моих воспоминаниях. И что я сама могу не догадываться о том, что знаю ответ. — Она вздохнула и помолчала. — Так вот, не знаю, верю ли я в богов атлургов, но я точно верю в тебя.

***

Корт видел Лиатрас. Необитаемый и заметённый песком. Но это был не тот Лиатрас, который он покинул несколько месяцев назад. Того Лиатраса, что предстал перед ним, никогда не существовало. Но всё же Корт находился в нём. И знал, что уже был здесь раньше.

Это был город будущего, которого никогда не будет. Город одной из бесчисленных возможностей, которая никогда не воплотится в реальность. Лиатрас, полностью покинутый жителями. Они перебрались в новый город, как и должно было быть. А этот — остался городом-призраком, городом-воспоминанием.

К тому же этот Лиатрас ещё не был погребён под толстым слоем песка. Пустыня здесь ещё не захватила город, не завладела им безраздельно. Она только-только начала перебираться через Стену и делать первые неуверенные шаги. Песок только начал виться по улицам, накрывая их тонкой вуалью. Пустыня толко начала заглядывать в окна домов, мялась на пороге возле открытых дверей. Легко прикасалась к крышам домов и школ, едва дотрагивалась до солнечных панелей Водной Долины и посевных полей.

И солнца… Две бессменные звезды Нибелии ещё вовсю светили с небес. Опаляли жаром землю, прожигали воздух, слепили и душили в жарких объятиях.