Темнота. Грешник
Шрифт:
– Окраины? Как у них получилось так быстро продвинуться? – удивлялся Франц.
– Не могу сказать, друг мой, да и вряд ли кто-либо сейчас в состоянии объяснить это. Возможно, Темнота начала приближаться быстрее обычного, из-за чего они потеряли всяческий страх перед армией.
– Густав, это кровь? – спросила вдруг Ада, после чего вопросительные взгляды впились в Густава, что тот даже растерялся на мгновение.
– Да, но не моя, – Густав потер грязь на своем лице и стал рассматривать ее под своими ногтями. – Мы наткнулись на каких-то мародеров по пути, но это была ерунда… Пара кораблей упала, раздавив кого-то. Случайно, вот так вот. И все. Была перестрелка. Тоже
Густав уже не казался таким уж радостным. Казалось, он начал уходить в себя, просто перечисляя все события последних часов. Андрей решил успокоить его, отведя в сторону от толпы, насколько это вообще было возможно. Ада, Франц, Анатоль последовали за ними, также протискиваясь меж тел. Оказавшись у стены, не занятой изображением девушки в голубом, Густав, став к ней спиной, сказал обреченным тоном:
– Нам некуда возвращаться. Я видел, слышал, как работает СУС-0. Он не смолкал в течение нескольких заходов.
Андрей не нашелся, что ответить. Его самого это взбудоражило. СУС-0 представляет собой огромную камеру площадью в шесть с половиной тысяч квадратных метров и высотой в двадцать метров. Первая машина, которая носила имя СУС. Огромная, прожорливая тварь, не щадившая нисколько антиматерии, вырабатываемой генератором антиматерии на нижнем уровне. Генератор антиматерии сам по себе не представляет никакого новшества, хоть по сравнению с современными позитронными пушками в купе с магнитными ловушками он и шагнул далеко. На нем создали запасы антиматерии, прежде чем перейти в это время, после чего сперва-наперво построили местный генератор и конечный СУС-0. Андрей не застал те времена, но он видел исторические фильмы, в которых включали его. Требовалась огромная команда для работы с СУС-0, который изрядно гудел, будто переваривал антивещество. Его использовали некоторое время, в том числе и при постройке всего здания Института, так как своей площадью позволял переносить необходимое оборудование. Когда же появились портативные СУСы, как тот, что за спиной у Андрея, необходимость в допотопном детище Института отпала. Его оставили только для научных исследований и включали крайне редко, на миллионные доли секунды. Сегодня он заработал вновь, чтобы перевозить на этот раз не материалы для строительства, а людей. Много людей.
Локти людей уже не так сильно впивались под ребра. Вереница душ приостановилась. Андрей внезапно, только сейчас осознал, что никто не движется. Может, люди перестали прибывать, подумал он.
– А что, больше народ не прибывает? – заметил Франц.
– Думаю, мы перевезли всех, – сказал Густав. – Я сам только что вернулся с последним пассажиром.
В смысле, с последним? Тогда зачем позвали их? Получается, что нужды в команде Андрея, да и в нем самом, как таковой нет. Они могли использовать не красный, а оранжевый код, тогда и торопиться не надо было бы. Их должны были вообще позвать гораздо раньше. Это выглядело как-то нелогично. Наверно, здесь какая-то ошибка. Придется разбираться с ОКО. Черт, выругался в душе Андрей, это же трата времени и сил!
– Это что ж получается? А зачем же мы здесь? – с негодованием произнесла Ада, после чего, повернув голову в сторону Андрея с Францем, добавила: – Даже ваши способности как оператора не пригодились.
– Конечно, какой там… Мир рушится прямо на глазах, – в устах Франца просачивался слабо скрываемый сарказм, – а мы в сторонке постоим.
Ада уперлась в того взглядом. Ей не очень понравилось то, как с ней заговорил Франц. Затем она решила оскалиться:
– Мы все занимаемся своим делом как раз потому, что мир рушится прямо на глазах, и это мы уже видим на протяжении
Это уже была не та Ада Улыбина, увлеченный историк, готовая бороться за свое мнение на научном поприще. В разговоре с людьми она воспринимается по-иному, будто черт впивается когтями и тащит в преисподнюю. Не любит она, когда с ней спорят, по крайней мере, если это не касается исторической науки.
– Как-то все это цинично звучит, – остолбенел Франц.
– Цинично? У тебя есть чем подпереть разрушающийся мир? Думаешь, дашь аптечку кому-то, то спас мир? Практическая история может дать опоры всему, и именно этим нам и надо заниматься.
Франц явно не находил подходящих слов, чтобы дать отпор, но его мускулы напряглись, рождая очередную мысль.
Со сцены столкновения Андрея вытолкнуло сообщение через «Орлов»:
«Андрею Хомскому. Никому не сообщайте содержание данного сообщения. Причина вашего призыва совершенно секретна и подлежит только очному обсуждению. С Вами свяжутся в течение часа. Можете проследовать в свой кабинет. Вас с товарищами пропустят.
Э. Гёдель»
К. Гёдель – это имя ничего не говорило Андрею. Однако все это как-то странно, будто за ним следят. Андрей огляделся по сторонам: людские фигуры все также колыхались, дрожали, переходя в тени и обратно в людей. Это было бесполезно. Кто мог так глядеть на него? Только если посредством камер, которые не заметны невооруженным глазом.
– Андрей, все в порядке? – поинтересовался Густав. – Ищешь кого?
– Да нет, просто, думаю, нам надо выбираться отсюда, – Андрей произнес эти слова, несколько смутившись. Он ненадолго был дезориентирован, голова закружилась. Он задышал по технике, которую использовал после очередного перехода.
– Да, давайте выбираться, – согласилась меж тем Ада.
Франц стоял весь покрасневший, явно задетый недавним неоконченным спором. Ему хотелось продолжения, но и он согласился, что им необходимо выходить. По крайней мере, после того, как Анатоль, спокойно наблюдавший за происходящим, мотнул головой в направлении выхода.
Андрей пробирался сквозь тела, подталкивая их двигаться, так как те словно и не слышали вообще ничего и никого. Атомный ледокол пробивался сквозь непробиваемые льды. Хм, один ледокол, который Андрей видел в этом времени по телевидению, показался ему таким маленьким, беспомощным. А сейчас именно это он и вспомнил. Неприятное ощущение. По мере приближения к выходу нарастал шум. Кто-то во всю грудь, наполняя легкие воздухом, выплескивал на кого-то все свое негодование, всю свою злость. Казалось, что впереди ждет потасовка. Вот уже и спины бунтовщиков. Они подавались вперед, руки держа согнутыми в локтях, готовые прыгнуть и вцепиться в глотку. Одна женщина особенно яростно выступала перед четырьмя людьми в военной форме, которые преграждали путь к лифту.
– Вы обязаны меня пропустить! – надрывалась женщина. – Вы что, не видите, что я умираю?!
– Дамочка, вы не умираете…
– Какая я тебе дамочка, ты что, спятил, руки убрал…
Женщина жестким шагом пошла к лифту, но офицер ее остановил, вытянув руку. Остальные люди уже было пошли вслед за ней, тогда как другой военный, закрыв рот рукой, в которой, похоже, держал усилитель, неожиданно громким голосом осадил бунтовщиков:
– Дамы и господа, просим минуту вашего внимания! Ввиду сложившихся обстоятельств, мы можем расположить вас и ваши семьи только согласно списку. Просим соблюдать порядок и ожидать своей очереди.