Темнота Гесферы

Упоров Владимир Николаевич

– Пускай у них похожие черты, но на мой взгляд этого недостаточно, чтобы с уверенностью заявлять! – сопротивлялась до последнего Кассандра. – И потом, что скажешь о возрасте? Этому едва двадцать три можно дать, но никак не под тридцать. И ты еще хочешь, чтобы я поверила?

К их спору прислушивалась только одна Тишина. Хотя прислушиваться – не самое подходящее слово для глухонемой женщины. Она скорее наблюдала. Армель, едва закончив приготовления, отправился к Гисфел. Что-то чародейке подсказывало, он заторопился к ней вовсе не в стремлении быстрее закончить

с делом. Что же касается Катарины, то она спала, равно как и тот, о ком разгорался спор. Смотреть на перебранку этих двоих было так забавно…

– Вообще-то мне показалось, что его лицо изменилось, – немного растерялся Ладан, едва осознав, что Кассандра этого не заметила. Возможно, показалось. Однако он был уверен в собственной правоте, потому продолжил с еще большим напором: – Ладно, оставим лицо в покое. Его шрамы говорят сами за себя. Присмотрись к ним, к его телосложению! Сомнений быть не может!

– Мне не приходилось видеть его голым! – разозлилась Кассандра, чувствуя, как горят щеки. – Понятия не имею, где и какие у него там шрамы.

– Зато я их видел. Могу с уверенностью заявить, что это он.

– Тебе не кажется, что твои слова даже звучат абсурдно? Узнать человека лишь по шрамам. Будь он Реннетом, Катарина первой бы почувствовала! Она любит его, понимаешь?

Неожиданно, но на эту атаку сереброволосому магу не нашлось чем ответить. Его самого очень беспокоило данное обстоятельство. Из всех четверых, не считая Армеля, даже в глаза не видевшего Реннета, шанс узнать наверняка был только у Катарины. Но ведьма никоим образом не отреагировала на него при их первой встрече.

– В любом случае, точки ставить рано, – произнес наконец Ладан. – Ты сама слышала, он обращался к Катарине так, будто знал ее.

– Точно, еще кричал, что убивал ее множество раз, – чародейка, не зря получившая прозвище Непримиримая Крепость, не позволила оставить все как есть. Она прямо заявила: – У этого парня налицо сумасшествие в завершающей форме.

– Верно!!! – щелкнул тот пальцами, будто додумался до чего-то.

– Что еще?

– Признаки психологической нестабильности. Помнишь, лидер говорила, что его сознание поломано, разрушено, разбито? Не может ли это стать причиной того, почему она его не узнала? Я подробно изучал способности мистиков и ведьм. Готов поклясться, она не проникала глубоко в его сознание. Напряжение битвы тоже сыграло свою роль. Она могла ошибиться, ведь разумом он и на человека-то не похож.

Нехотя, но чародейке пришлось признать доводы лекаря. К тому же, никто кроме самого Реннета не знал, куда попал он после смерти. По заверению Катарины, точно не за Пределы. Куда же именно?

Тишина и Ладан присматривали за спящими. На всякий случай, парня сковали прочной цепью, найденной у лучницы. Кстати, откуда у нее цепь?

К худу или к добру, первой признаки жизни начала подавать их лидер. И вполне ожидаемо, она была далека от благодарности к своим подчиненным, усыпившим ее, словно буйного зверя.

Впрочем, остаточный эффект яда сделал свое дело, не позволив ей выйти из себя. Предположения Ладана,

все до одного, были ею услышаны.

– Ты считаешь, что мы видим перед собой Реннета, не так ли?

– Д-да, – не очень уверенно ответил тот.

– И хочешь, чтобы я проверила твои гипотезы?

Маг кивнул. К его удивлению, Катарина согласилась помочь. Хотя удивляться-то как раз-таки нечему. По-другому быть не могло. Лидеру Гончих нужно было развеять даже маленький шанс на сомнение. Нет вернее метода, чем вторжение в воспоминания и мысли.

В целях разумной предосторожности, в процессе приняли участие Ладан и Тишина. Кассандра также вызвалась наблюдать.

В целом, процесс чтения мыслей и чтение воспоминаний нельзя назвать сильно различающимися. Все дело в глубине проникновения в сознание человека. Конечно, индивидуальные характеристики тоже стоит учитывать. Как правило, на чтение воспоминаний надобно потратить больше и сил, и времени. Риски увязнуть в чужом сознании также увеличиваются.

Но других вариантов развеять подозрения, у Гончих сейчас попросту нет. Поэтому возложив ладони на голову спящего парня, Катарина закрыла глаза, сконцентрировалась… и тут же ощутила боль.

– Что такое? – Ладан заметил, как изменилась в лице ведьма. Было видно, она страдает.

Сквозь сцепленные зубы женщина сообщила:

– Сознание этого человека все равно что громадное озеро, в котором плавают обломки и развалины тысяч кораблей. Пробиться к чему-то… отыскать воспоминания… можно забраться и не вернуться. Но из уважения к тебе, Ладан, я испробую рискнуть и проломиться силой. Лучше бы вам быть готовыми спасать меня или прикончить.

Она не уточнила им, к чему именно может привести ее усилия. Если честно, собственными глазами увидев однажды кошмарную силу ведьмы, Гончие даже не хотели знать, просто ждали.

И, надо признать, неприятности не заставили долго ждать. После трех минут бесплодных попыток проникнуть в разрушенный разум парня, тот вдруг очнулся. Его тусклый взгляд уперся прямо в ведьму, а затем он исказился лицом, а глаза наполнились невообразимой яростью и ненавистью. Это был… совсем не человек.

Спустя миг тонкие бледные пальцы, будто у мертвеца, сомкнулись на шее Катарины. Женщина ощутила, как у нее украли дыхание. Казалось, стальные тиски вот-вот раздавят ей горло…

Еще пара секунд, и ведьма могла бы отойти за Пределы. Ее глаза уже закатились, тело одеревенело от боли, по подбородку потекла струйка слюны, смешанной с кровью.

Только подоспевший на помощь Ладан успел вытащить ее из цепких объятий смерти. Несмотря на приложенные усилия, Кассандре с Тишиной не удалось ни на чуть-чуть разжать руки парня. Сереброволосый маг, когда-то служивший лекарем и хорошо знакомый с человеческой анатомией, перерезал сухожилия на кистях обоих рук и освободил ведьме горло. Ее, практически потерявшую сознание, оттащили подальше от безумного зверя.

Больше иголок с ядом не осталось. Тишина вложила стрелу на тетиву, целясь прямо в сердце парня. И она без колебаний спустила бы ее, если бы не…