Темнолесье
Шрифт:
«Быстрей, дурень!»
— Беги, Дея!
Радан рукой на лес показывает, милая взгляд с него на деревья и обратно переводит. Боится за него.
— Беги!
Решилась! Спрыгнула, побежала, как в последний раз. Звери бросились на неё. Прямо на копья бросились, смяли перепуганных пехотинцев. Те девице секунды драгоценные сберегли. Переступила невидимую черту Дея, и тут же к ней Егерь тенью чёрной метнулся. Взвизгнула бедняжка, даже обратно на дорогу со страху прыгнуть хотела, да колдун с ней церемониться не стал. Усыпил, слово особое выкрикнув, схватил зубами поперёк тела и в лес бросился.
«В деревню возвращайся. Туда ей ходу нет, пока кто не позовёт!»
Вся свора Стешкина вслед за Егерем побежала. Один на дороге Радан остался. В живых только он да кони. Птичий гомон в кронах, ветер слегка ветки покачивает. Солнце даже сквозь листву припекает. Если не смотреть туда, где смерть балом правила, можно подумать, что ничего не изменилось в мире.
Что же делать? Послушаться колдуна, да в деревню бежать? Или по следу идти?
— Вот и снова свиделись, Радан. Не забыл меня, милый?
Голос ласковый да нежный. Сладкой истомой от него веет. Объятиями крепкими, поцелуями жаркими, страстью безбрежной и ночами бессонными.
Хороша Стешка. Ох, как хороша. Никакие правила ей не указ. Рыжие волосы в косу тяжёлую сплетены. До ягодиц коса достаёт. Груди высокие так и хочется в ладонях сжать, губы приоткрыты, словно воздух вдыхают перед поцелуем страстным.
И страшно молодцу, и желание его снедает. Руку с палашом вперёд себя выставил, но клинок поднять не смеет. Остриё травы касается. Улыбнулась Стешка, шаг-другой к Радану сделала. Ногу через палаш перекинула, да бёдрами руку молодца обняла. Когда лоно горячее руки коснулось, вздрогнул парень, клинок свой верный из рук выпустил, руку отдёрнул. Засмеялась девица. Звонко, заливисто. Словно колокольчик звенит над дорогой древней. Смех этот Радана в страх великий поверг. Воин, что никогда перед врагом не отступал, почувствовал себя мышкой, что в лапы кота попала. Припустил к деревне, словно заяц трусливый. Скуля бежал. Слёзы по лицу размазывая. Не мог не бежать. А вслед смех нёсся. Плёткой-семихвосткой спину хлестал.
ГЛАВА 6
— Нет вестей от гонцов?
Боян, кузнец деревенский, вздрогнул, поднял взгляд на Радана и грустно головой покачал.
Два дня как командир отряда вернулся. Растрёпанный, без оружия, с безумным взглядом. До самого вечера ни староста, ни старики многомудрые не могли из него слова вытянуть. Только твердил как в бреду:
"Дея, Дея, Дея…".
Под конец народ уж думал его в сарае запереть от греха подальше. Безумец не только себе мог вред причинить, но и прирезать кого сонным, или, чего доброго, поджог устроить.
Но вечером душевная хворь отступила, и рассказал он страсти такие, что весь народ с раскрытым ртом его слушал, не смея перебить.
Объявились на дорогах звери диковинные, что ни дневного света не боятся, ни заговора, который на пути через Темнолесье наложен. Перебили и святош, и солдат. Лишь он один в живых остался.
Кто осуждал дезертира, кто сочувствовал ему. Но все считали, что надо гонца в город отправить. Предупредить об опасности. Боязно, а надо. Староста среди трёх неженатых парней, что добровольцами вызвались, самого шустрого выбрал. Отрядили ему коня. Благо, скакун Радана вслед за
Поник плечами Радан, взгляд в землю опустил. Боян ему вслед долго смотрел. Жалел. Немудрено духом пасть, коль на твоих глазах невесту зверь лесной на куски рвёт. А офицер вернулся в светлицу, ничком на постель упал. Тоска и стыд заедают. Как он мог тёмному колдуну довериться? Как мог милую в его лапы отдать?!
«О стену головой побейся. Говорят, что дуракам помогает»
— Кто здесь?!
Королевский офицер на ноги вскочил, взглядом безумным комнату обводит, палаш, что в Темнолесье оставил, ищет.
«Бабы-дуры. Что в тебе Стешка нашла? Ни мозгов, ни храбрости. Сильненький, да на голову хиленький! Эхх…»
Дошло до Радана, что голос в его голове звучит.
«Егерь? Егерь. Что с Деей? Куда ты её подевал?»
«Ничего не сталось с твоей невестой! В надёжном месте она. Стешкино воинство вокруг деревни кружит. Ждёт, когда на блюдечке ей соперницу принесу. Там на дороге еле ушёл от них. Не хочу повторять. Мне шкура своя дорога ещё»
«Кто она? Что за ведьма такая, которой сам Егерь боится?»
«Да не ведьма она… И не человек вовсе…»
«А ты — человек?»
«Конечно, человек! Не был бы человеком, не пришёл бы на выручку. У меня с этой тварью давние счёты. Давным-давно она меня с насиженных мест согнала. Думал, что оставшиеся мне пару сотен лет спокойно в Темнолесье проживу. Так нет, приползла сюда со своей свитой. Мразь!»
«Так кто же она?»
«Божество древнее! Блудливое, как кошка, и подлое, как змея!»
«Божество?!»
Радан передёрнулся, представив, какая сила страшная ему поперёк дороги встала. Мысль в голове мелькнула. Спросил:
«А чего вы не поделили?»
«Разонравилась она мне, чего! Шалая баба!»
«Ты что, с ней…»
«Мне можно!»
Голос в голове словно строже стал. Вроде и ехидный, но наставительный.
«Я колдун! От её ласк в бычка-производителя не превращусь. Она как это поняла, так совсем меня в чёрное тело загнала. Если уж миловаться, то каким-нибудь способом ненормальным…»
Радан что-то своё услышал, спросил, понимая, что догадался:
«Хороша?»
«Как богиня! Нет среди смертных женщины такой.»
Радан подумал, снова спросил:
«Чего тогда не поделили?»
«Нашла нового. Из простых людей. Такого же дурака, как ты. А меня слугами своими затравила, погнав из Запретного леса. Долго землю топтал, пока в вашу страну не пришёл. Думал, что навсегда от неё избавился. Но не судьба, видать…»
«Чего она от меня-то хочет?»
Смешок ехидный.
«Ясно чего. Чтоб позабыл свою Дею и с ней в постельку лёг. Причём, добровольно. Только тогда сможешь армию ей создать, девок брюхатя. Голову тебе уже почти заморочила. Увидала тебя, когда её в деревню Горан призвал, да и бросила любовника прежнего. Влюбчивая, вишь ли. Да и выдыхался Горан. Силу слуг рожать Стешка на время даёт. Месяц, полтора, и надо нового любовника искать.
Мистики, розенкрейцеры, тамплиеры в Советской России
Научно-образовательная:
история
религиоведение
рейтинг книги
