Темногорск
Шрифт:
Итак, пятьдесят непрожитых лет… каково это? Подобные фокусы практически никто не проделывал. Все верят до конца, что ускользнут от смерти… подобная перекачка силы из будущего – самоубийство. Смертный грех. Грех всемогущества перечеркнуть грехом самоубийства. Что будет круче? Что страшнее?
Лицо Слаевича исказилось. Все! Сейчас ударит. Отлично! Значит, и его силу приплюсуем!
Роман коснулся ожерелья, почувствовал, как завибрировала водная нить… Еще минута, другая, и нить начнет выкачивать силу из будущего…
Ожерелье дернулось, впилось в кожу.
«Берегись!» – Ожерелье предупреждало своего господина.
– На пол! – прохрипел водный колдун.
Он соскользнул со стола вбок. Падая, успел схватить Тину за руку и увлечь за собой. Она заскользила по натертому пакету, как по льду. Черный овал столешницы должен был стать их щитом. Уже лопались стекла в оконных рамах, а они скользили под прикрытие стола, и все это вдруг напомнило водному колдуну его детство, катанье по льду на реке… Рядом рушился на пол Данила Большерук. Рот его был плотно сжат, щеки надуты, глаза выпучены, как будто повелитель воздушной стихии пытался удержать воздух в себе.
Все же Роман успел. Тина ударилась о ножку стола и застыла, Роман – прижался к ней, обнял. Напротив них вцепился в ножку стола, как в сваю пристани, Слаевич. Возле соседней скорчился Костерок. Один из осколков задел его: по щеке огненного колдуна текла кровь.
Роман слышал, как с визгом проносятся осколки стекла, круша все в комнате. Видел, как стоящий незыблемо колдован медленно осел на пол, и красная густая лужа стала растекаться подле него.
Большерук ткнулся головой Роману в бок и выдохнул:
– С-с-стеклянный сад!
Воздух вышел из своего повелителя со странным присвистом, как из проколотого шарика.
Да Роман уже и сам понял: осколки, что разбили окна в комнате (наверняка стекла были заговорены Медоносом) – из волшебного сада. Сам Медонос в момент удара стоял спиной к окну… Гестерпимо хотелось выглянуть и посмотреть, что же там, с несостоявшимся узурпатором. Похоже, удрать тот не успел…
«Глаша!» – запоздало подумал Роман.
Но своей невесте он уже ничем помочь не мог. Оставалось надеяться, что в соседней комнате она уцелела.
Впрочем, стеклянный дождь быстро иссяк, осколки теперь падали в основном у стены, выходившей на галерею, или улетали в дверной проем.
Роман видел, как Слаевич с искаженным от напряжения лицом колотит кулаком в пол. Стены дрожали. Трещина, извиваясь, медленно ползла змеей по белой стене.
Один из колдованов присел на корточки, наставил на Романа ствол:
– Выползайте, уроды…
Пол качнулся у него под ногами. А затем раздался страшный грохот. Что-то рухнуло… Колдован не удержал равновесия и плюхнулся на задницу, не выронив, однако, пистолета.
Большерук заворочался. И тут в комнату хлынула вода. Поток ткнулся покорным щенком водному колдуну в колени. Ахнула Тина, теперь удивленно-восторженно. Роман вытянул руку, шепнул заклинание, и колдована тут уволокло потоком в дверной проем (саму дверь давно уже высадило).
Тело убитого осколками колдована и стулья развернуло потоком так, что они образовали некое подобие плотины И теперь вода, переплескивалась через мертвое тело.
Водный
«Отличная работа, Юл!» – мысленно похвалил ученика.
– Можно выбираться, – Роман вылез из– под черного щита столешницы и помог выбраться Тине.
– Мы победили! – заорал Слаевич и выпрыгнул, как чертик из коробочки.
Большерук поднялся с достоинством, отряхнулся. Почему-то в этот момент он напоминал огромного ньюфа. А вот Костерка в комнате не было. Похоже, этот тип каким-то образом успел ускользнуть из комнаты, потому что среди неподвижных тел Костерка Роман не обнаружил. На полу валялись два колдована, изуродованные стеклянными шипами. Ближе к наружной стене лежал еще один труп – без головы. Кто это – узнать было невозможно. Но точно не Костерок – тело было слишком крупным для огненного колдунчика. Судя по всему – Медонос… Во всяком случае, Роман надеялся, что в этот раз «кулик в свои попался сети» наконец. Впрочем, утверждение, что труп лежал у наружной стены, было не совсем корректным – стена эта попросту отсутствовала, от нее остался лишь барьерчик высотой сантиметров тридцать.
Кейс синклита так и лежал посреди стола. Несколько стеклянных осколков впились в полированное дерево, но черный чемоданчик остался невредим. Только не было больше на нем печатей. Роман без труда распахнул крышку. Внутри кейс был полон черной трухи, похожей на жирный пепел. И посреди этого пепла сверкали серебром четыре знака – Роман Вернона, Большерука, Пламенюги, Слаевича. Роман вынул их, а кейс, уже ненужный, так и оставил на столе. Большерук и Слаевич забрали свои знаки, а серебряный знак Пламенюги остался у водного колдуна.
Вода, поднятая колдовской силой из реки Темной, все еще вливалась в комнату через разрушенную наружную стену, но уже не широким потоком, а тонкими струйками. Роман протянул руку Тине и помог подняться. Бок его все еще болел, так что двигаться приходилось осторожно.
– Ну что ж, вода и земля сказали свое слово, теперь моя очередь! – объявил Большерук.
Он сосредоточенно сдвинул кустистые брови, вытянул руки. Седые волосы и борода взметнулись, поднятые ветром. Роман оттолкнул Тину к стене. Ветер мгновенно усилился. Уже настоящий ураган, завывая, влетел в окно, нырнул в дверной проем и полетел дальше – вниз, на первый этаж, и вверх, на мансарду. Громко хлопали, распахиваясь, окна, стонали срываемые с петлей двери, наверху раздался страшный грохот: похоже, сорвало крышу с дома.
– Класс! – потер руки воздушный колдун, самодовольно ухмыляясь. – Кажется, в доме не осталось ни одного колдована. Путь свободен.
Он вел себя так, будто с самого начала собирался помогать Роману, и думать не думал угождать Медоносу или Гукину. Теперь, когда изуродованное до неузнаваемости тело Медоноса валялось на полу, Большерук сразу уверился, что никогда с этим человеком не собирался сотрудничать.
Роман подошел к краю барьера. Ухоженный сад Жилкова во время предыдущего колдовского налета с этой стороны не пострадал. Сейчас же землю содрало, как кожу. Кирпичный забор, разделявший участки, исчез. Теперь без труда можно было разглядеть кирпичный недостроенный дом, на ступенях которого умер Чудодей. Стеклянный сад исчез.