Темногорск
Шрифт:
Колдованы, двое, наверняка сильные.
«Надо было выжечь в ту ночь все гнездо», – запоздалое сожаление на миг пробудило чувства, Роман даже выпрямился в кресле.
– Что все это значит? – шепотом спросил водный колдун у повелителя воздушной стихии.
Роман был уверен – Большерук ни за что не покорится, Данила Иванович будет биться до конца.
Тот покосился на собрата по Синклиту, нахмурил брови и сказал значительно:
– Сейчас узнаешь!
Вновь хлопнула дверь. К столу подошел… Медонос. Роман почти ждал появления
– Господа повелители четырех стихий, я открываю собрание, – заговорил Медонос.
– Так это собрание? – перебил Роман оратора.
– Нам нужно обсудить дела Синклита, – Медонос сделал вид, что не заметил дерзкого окрика.
– Тебя выгнали! – напомнил Роман. Ему очень хотелось подняться, обойти стол и влепить Медоносу пощечину. Но сил, чтобы встать, не было. Приходилось подавать реплики с места.
– Выгнали, – не стал отрицать Медонос. – Знаешь, я тут размышлял на досуге, и пришел к выводу, что быть исключенным из Синклита лучше, чем быть убитым. Ты еще не догадался, кто отлил заговоренную пулю, и кто тебя заказал? – ехидно спросил воскликнул Медонос.
– Ты понял, наконец, на что я намекал? – наклонился к Роману Большерук. – Никто не мог украсть кейс, понимаешь? Никто, Чудодей его сам отдал…
Мысль, что Чудодей сам, предвидя свою смерть, вынул кейс из тумбочки и передал кому-то из членов Синклита, Роману в голову приходила. Но, поскольку водному колдуну Михаил Евгеньевич ничего не передавал, то версий оставалось всего две: кейс мог оказаться у Большерука, как у самого уважаемого колдуна или у… Гавриила Черного. Но ни тот, ни другой не сознались. А должны были объявить! Просто обязаны были.
Роман уже знал, что сейчас скажет Медонос и стиснул зубы, как будто превозмогал невыносимую боль.
– Теперь вы знаете, господа колдуны, что Гавриил Черный, получив в свое распоряжение кейс, однозначно должен был стать главой Синклита, а любые выборы превращались в фарс, – улыбнулся Медонос, вслух произнеся то, о чем лишь подумал Роман.
– Закрытый кейс не дает никакой власти, – хмыкнул Слаевич. – Можно определить, не балуется ли кто порчей – и только. А так, смотри на него и воображай, что ядерным чемоданчиком владеешь. Эго поднимает…
– А почему вы думаете, что Гавриил Ахманович не мог кейс открыть? – насмешливо спросил Медонос.
– Так это ж всем известно: кейс открывают четыре повелителя стихий, примерно равные по силе. Я, Большерук, Роман Вернон, Пламенюга… Костерок просядет, это точняк, зря вы его позвали, – заявил Слаевич.
– Ты еще не знаешь, на что я способен! Да я кого угодно могу завалить! – Костерок даже привстал.
– Никому не вставать! – приказал Медонос.
– Я лично к кейсу не прикасался, – не заметив выпада Максимки, продолжал Слаевич. – Значит, чемоданчик до сих пор закрыт. Да и Ромка Воробьев кейс без постановления Синклита не откроет: тут я могу
– Я бы не стал ни за кого ручаться, – хмыкнул Костерок.
– А если несколько колдунов собрать? К примеру, молодняк… – спросил Медонос.
«Юл! Олег!» – Роман едва не выкрикнул имена учеников.
Неужели Гавриил обвел водного колдуна вокруг пальца? Правду, правду говорят: нельзя повелителю Темных сил стоять во главе Синклита.
– Ну и что вы предлагаете? – спросил Большерук. – У вас ведь есть какие-то предложения, Микола?
– Предлагаю открыть кейс, знак Гавриила загасить, а меня сделать главой Синклита.
И Медонос водрузил на стол черный кейс с красной кнопкой на боку. Еще имелись не кейсе три кляксы, похожие на три сгустка засохшей крови. Три колдовские запирающие печати. Три темных волны…
– Он самый! – хмыкнул Слаевич.
– Главу Синклита выбирает Синклит, – напомнил Роман.
– Да будет вам! – отмахнулся Медонос. – Вы, четверо, самые уважаемые колдуны, члены Совета. Я – во главе. И незачем разводить бодягу. Думаю, вы и сами сознаете: я для вас – наилучшая кандидатура.
«Как же этот тип умудрился стянуть кейс?» – подумал Роман.
Он попытался принять в кресле такую позу, чтобы бок не болел. Но не получалось.
– Максим Костерок – не член Совета, нужен другой огненный колдун, – сказал Роман. – И мы должны пригласить Гавриила.
– Да ладно вам, Роман Васильевич! – Костерок снисходительно потрепал его по плечу. – Синклит, председатель, члены совета – фигня все это. Нужны четыре колдуна, повелители четырех стихий. Вот это обязательное условие. Все остальное – мишура.
– Зачем вам личные знаки? – Роман оттолкнул руку на Костерка, но дже не повернул головы в его сторону – не спускал глаз с новоявленного местного фюрера.
– Не догадываешься? – Это фамильярное «ты» Медоноса практически все разъяснило.
– Что ты можешь делать, когда один? Ну, пропавший кошелек найти, мужа сбежавшего или что там еще. Излечивать можешь или красоту наводить на манер визажиста. И все. Большое дело задумаешь – пупок надорвешь. Но стоит нескольким колдунам объединиться – и мы сможем все.
– Все? – Роман впрочем, мог и не переспрашивать, план Медоноса в общих чертах был ему понятен. – Что подразумевать под этим – «все»?
– Любого вознести наверх и любого низвергнуть.
– Объединиться можно. Это не проблема. Закавыка в другом: кто цель поставит и кто поручится, что цель – истинная, а не ложная.
– Хватит болтать, открывайте чемоданчик! – оборвал его Медонос.
– Да что там… – Роман попытался изобразить улыбку. – У Слаевича звездный час еще не грянул. Так что есть время поболтать.
– Мэр Гукин должен контролировать Синклит, – заявил стоявший за спиной повелителя вод колдован.
– Видите ли, это только на первый взгляд кажется, что контролировать Синклит – задача простая, – заметил Роман.