Темногорск
Шрифт:
Роман открыл книгу и прочел заголовок на титуле:
«Виктор Чебаров. Бессилие Мастера».
Пролистнул несколько страниц. После десятка наугад прочитанных фраз сделалось ясно, что это пасквиль, причем довольно остроумный, на знаменитый роман Булгакова. Впрочем, и на самого Булгакова тоже. Найти такую книгу в доме Чудодея, боготворившего Михаила Афанасьевича, было более чем странно.
– Что это? – Роман показал найденную книгу вдове Чудодея.
– Ох! – Эмма Эмильевна схватилась за грудь. – Как же так! Я была уверена, что эту книгу сожгла. Мишенька
– Кто-нибудь знает, кто такой Чебаров? – спросил Роман у колдунов.
– Один из колдованов, – отозвался Гавриил, отряхивая перепачканные в подвале дорогие брюки. – Еще осенью появился в городе. Вы должны были его видеть: волосы черные, глаза белые.
– Некромант? – переспросил водный колдун, вспомнив свои недавние встречи.
– Он самый. Во время выборов в замы к Гукину пробился.
Роман швырнул книгу назад в корзину.
Если этот пасквиль находился в доме, когда Михаил Евгеньевич в свой последний день читал «Мастера и Маргариту», силу из любимой книги черпая, творение Чебарова вполне могло дать наводку… Вот почему распался созданный книжным колдуном обруч, когда Чудодей пытался пройти в Беловодье.
Спору нет, у таких поделок слабенькое колдовство, но ведь бывает одной царапины достаточно, чтобы огромное стекло раскололось.
Каждый взмах крыльев бабочки имеет значение. Но каждый взмах черных крыл летучей мыши – тоже.
– Думаешь, Чебаров мог кейс стибрить? – поинтересовался Огневик.
– Нет… тут дела более давние, – покачал головой Роман и добавил: – Эмма Эмильевна, завтра же эту книгу в огонь.
– Ох, непременно! – пообещала вдова Чудодея. – На улице костер разложу…
– Кейс могли взять во время драки в Синклите, – здраво рассудил Данила Большерук. – Когда такая свара, ни одно заклинание не выдержит. В тот день что угодно можно было сотворить, и украсть тоже можно было все, что угодно. И никаких следов не оставить.
– Резонно! – кивнул Агрикола.
– Тину пригласили на заседание Синклита в особняк Аглаи, – напомнил Роман.
– Но Эмма Эмильевна оставалась дома, – тут же подал голос Огневик.
– Вот еще! – воскликнула вдова. – Почему это дома? Потому что меня не позвали? Я стояла на Ведьминской, и все видела! Видела, как особняк Аглаи рушился.
– Значит, в доме никого не было? – сурово сдвинул брови Большерук.
– Конечно.
– Роман Васильевич, вы можете найти кейс? – спросил Гавриил.
– Не могу. Это не мой вопрос! – отрезал водный колдун.
На самом деле он бы мог рискнуть, попробовать отыскать пропажу. Но если в этом деле замешан сильный колдун, и на кейс наложены охранные заклинания, то Роман лишь разобьет волшебную тарелку, а ответа так и не получит.
Колдуны гуськом потянулись к выходу, а Роман заглянул на кухню.
Тина стояла у окна.
– Никто тебя и не подозревал, поверь, это
– Как же вы друг дружку ненавидите! – прошептала Тина.
– Что ты! Разве это ненависть?! – усмехнулся Роман. – Нормальные взаимоотношения между колдунами. Так, немного друг дружку за бока покусывеем. Не печалься, тебя скоро в Синклит примут, научишься интриги плести.
– Роман, ты знаешь, кто взял чемодан?
– Пока нет. Но я его непременно найду. Не волнуйся, тебя в обиду не дам. – И он поспешил на крыльцо.
– Какие будут предложения? – спросил Большерук. – Кого еще допрашивать будем?
– Надо проверить, не связан ли этот участок вокруг недостроенного дома с порчей, – сказал Гавриил, – мы должны его немедленно осмотреть.
– Да мы уже там раз сто бывали, – напомнил Большерук. – Дом как дом. Ну, можно выйти из него куда-то. Только никто из нас никуда не ушел. Не проверил догадку. Или испужался. Но я не думаю, что порча оттуда: Роман Васильевич на границы участка заклятия наложил, порча не должна была выйти наружу.
– С участком что-то не так с тех пор, как там сад вырос стеклянный, – покачал головой Гавриил. – Возможно, эта девочка, что заходила в сад, границу пробила и порчу наружу выпустила.
– Идемте, – сказал Роман. – Без меня вы внутрь не пройдете.
– Как это не пройдем?! – воскликнул Огневик. – Обычная девчонка проходила, а мы…
Он всегда обижался, когда кто-нибудь принижал его колдовской дар.
Но Огневика ничто не стал слушать: колдуны уже двинулись к запретному участку.
Огненный колдун первым подошел к забору, но напрасно он пытался проникнуть внутрь сквозь пролом, хотя Иринка Сафронова и Юл совсем недавно проходили здесь беспрепятственно.
С минуту все наблюдали за бесплодными попытками Огневика, потом водному колдуну на время свои заклинания снять, и огненный колдун, все еще налегавший плечом не невидимую преграду, растянулся на земле.
Сад мелодично позванивал в ночи. Будто сотни валдайских колокольчиков заливались. Вспомнилось Роману предание, будто, когда везли в Москву вечевой колокол Господина Великого Новгорода, упал он с воза и раскололся на тысячи кусочков. Обернулись те осколки крошечными колокольчиками, чтоб лететь по просторам без удержу сквозь метели и рваться вдаль, неведомо куда. Не свободу искать, а волю. Вместо чистого воздуха – метельный хмель.
– Что скажете, господа колдуны? – спросил Гавриил, осматривая чудные растения.
Гавриил извлек из тубуса мощный фонарь. Луч запрыгал по стеклянным веткам, выхватывая причудливые извивы фиолетового и голубого стекла. Земля в саду была черной, без единой травинки. Да и какая трава, скажите на милость, в такой мороз?
– Ничего не чувствую, – первым признался Роман.
– Я тоже, – поддакнул Большерук.
Огневик промолчал. Он вообще не любил высовываться.
Агрикола попробовал отломать веточку, но у него ничего не получилось.