Темное солнце
Шрифт:
– Эй, – говорила она, исполняя свою нелегкую работу, – ты, как тебя там, звезда морей, воин солнца, не смей умирать! Мне еще порасспросить тебя надо.
Кровь перестала течь, однако рыцарь не двигался. Мадленка подождала немного, приложила ухо к груди крестоносца, но сквозь доспехи трудно было разобрать, бьется под ними что-нибудь или нет. Мадленка потрогала рыцаря за щеку – щека была теплая, даже горячая. Она встряхнула его руку, уловила у запястья слабое биение и обрадовалась.
– Я молодец! – объявила она, ибо больше похвалить ее было
Но прошло немало времени, прежде чем рыцарь открыл глаза и посмотрел вокруг себя безучастным взором. Когда же он увидел возле себя ненавистного рыжего отрока, весело скалившего торчащие в разные стороны зубы, на лице рыцаря отразилось такое бешенство, смешанное с отчаянием, что Мадленка испугалась. Он приподнял голову и посмотрел на рану на боку, забитую мякишем, после чего негромко и выразительно стал ругать своего благодетеля и спасителя последними словами, которые одинаковы во все решительно эпохи.
– И ни к чему так отчаиваться, – заявила Мадленка, когда рыцарь умолк и, подавившись кровью, закашлялся. – Смерть твоя у тебя еще впереди, и, может статься, ты до заката не доживешь, так что зря убиваешься, поверь мне.
– Значит, ты решил взять выкуп! – процедил сквозь зубы синеглазый, когда перестал кашлять.
– Выкуп? – растерялась Мадленка. – Какой к дьяволу выкуп?
– Я же сказал, я уничтожил Белый замок, – угрюмо сказал крестоносец.
– И что мне с этого? – вне себя вскричала Мадленка. – Что ты этим хочешь сказать?
– Я истребил всех его жителей, – продолжал рыцарь ровно. – Всех, – подчеркнул он, – даже детей и стариков.
– Да? – сухо сказала Мадленка. – Не хотел бы я иметь тебя своим врагом.
– О, – отозвался рыцарь, – смотри-ка, а ты не так уж глуп. Тем не менее многие мечтают сжечь меня живьем, например воевода Лисневский, ведь жена владельца замка была его сестрой. Так что же – ты решил доставить меня ему?
– Чтоб тебе пусто было!.. – разозлилась Мадленка, уразумев, куда он клонит. – Мне от тебя ничего не нужно! Ни Белый замок, ни воевода Лисневский! Я даже отпущу тебя на все четыре стороны, если ты пожелаешь. Я слышу, тут где-то поблизости бродит лошадь, наверное, одна из ваших. Я ее поймаю, посажу тебя в седло, и скачи в свой Мальборк или хоть к самому дьяволу в лапы.
– А ты бы мог получить за меня много денег, – бесстрастно заметил синеглазый. – Очень много.
– Ну да, и будет мне великая честь, что я раненого сдал его врагам! – огрызнулась Мадленка. – Бессовестные вы, рыцари, право, бессовестные, если можете предположить такое!
Так что тебе от меня нужно? – спросил рыцарь после недолгого молчания.
– Мне нужно знать, – заговорила Мадленка, волнуясь, – кто напал на вас.
– И это все? – презрительно спросил рыцарь, скривив красный от крови рот. Он сплюнул в сторону и продолжал: – Могу я узнать, отрок, зачем тебе это надо?
– Нет, ну с тобой потеряешь всякое терпение! – вспылила Мадленка. – Какая тебе разница, в конце концов? Я пытаюсь спасти тебе жизнь,
Однако на синеглазого этот довод не произвел ровным счетом никакого впечатления.
– Я вассал господа, – сказал он хладнокровно, – и более ничей. Я не приемлю благодеяний ни от врагов, ни от друзей.
– Ха! – фыркнула Мадленка. – Плохой же ты друг, однако, если товарища своего готов в беде бросить, когда он ждет, что ты выкуп за него привезешь. Ведь если ты умрешь, умрет и он, разве не так? Ты что, бусурман несчастный, этого хочешь?
Щеки рыцаря немного порозовели. Он закрыл глаза, а когда вновь открыл их, Мадленка подивилась сквозившей в них решимости.
– А знаешь, как ни странно, ты прав, – признался он. – Я ведь совсем забыл о нем.
– Ну вот! – обрадовалась Мадленка. – Толку от тебя не добьешься. Говори, кто давеча напал на вас, и ты больше меня не увидишь, обещаю. Захочешь умереть – можешь расковырять рану, я не стану тебе мешать, и бог тебе судья. Ну?
Синеглазый вздохнул.
– Утром на нас напали поляки, – сказал он без особого выражения.
– Я уже слышала, – нетерпеливо отозвалась Мадленка. – А кто именно, ты не разглядел? Чей это был отряд?
– Еще как разглядел, – отвечал рыцарь, – это были люди князя Августа Яворского.
– Князя Августа? – переспросила Мадленка оторопело. – А кто это?
– Племянник князя Доминика, сын его сводной сестры Гизелы… кажется. Мы защищались, но их было слишком много.
Мадленка ударила себя ладонью по лбу. Князь Август. Племянник князя Доминика. Польский шляхтич – однако же, судя по всему, не счел ниже своей чести ограбить крестоносцев. Нет, не будем торопиться, не будем. Попробуем все начать сначала. Так. Крестоносцы – лжецы, это всем известно. Но этому-то какой смысл лгать? Не мог же он сам в себя всадить стрелу для разнообразия, – а стрела была точь-в-точь такая, как те, ну, те самые, она сама видела.
– Что это за дрянь ты засунул в хлеб? – спросил синеглазый, осторожно трогая свою рану.
– Это? А, это подорожник, – рассеянно ответила Мадленка. – Очень хорошо заживляет раны.
Нет, крестоносец всей правды никогда не скажет, и на слова его полагаться нельзя. Надо идти к князю Августу, надо разыскать кузнеца, который делает такие чудные наконечники. Мадленка взяла в руки стрелу, извлеченную из тела крестоносца, и стала ее разглядывать. Синеглазый смотрел на странного отрока с любопытством, но без прежней ненависти.
– Где князь Август теперь? – спросила сквозь зубы Мадленка.
– У дяди своего Доминика гостит, а где же еще? Интересно, отметила про себя Мадленка. Очень интересно. И то, что у дяди, и то, что рыцарям ордена это отлично известно. Ох, не зря дед говорил, что крестоносцы – лучшие на свете воины и что сражаться на их стороне он почел бы великой честью, кабы сердце не говорило ему обратного.
– А своей вотчины у него что, нет?
– Была, – сказал синеглазый коротко. – Но мы ее отвоевали.