Тёмное солнце
Шрифт:
Сегодня над вершиной безымянной горы бушует небывалая буря. Спента никого не принимает, и потому те, кто всё же не решаются покинуть предгорье, зарываются в снег, укрывшись листьями деревьев. Да, несмотря на технологии, в этом эоне Гвал примитивен. Одна лишь Спента подозревает, что буря появилась неспроста в небе, где всё было спокойно ещё полчаса назад. И она воет, вдруг ощутив, как болят старые раны; её несуществующие глаза горят огнём, а сморщенная грудь словно утыкана иглами. Она знает, что сегодня он придёт. Может быть, чтобы отобрать свой дар жизни; может быть, чтобы узнать, кто он есть на самом деле. Жаль только, у пророчицы нет ответов.
–
Он заходит совсем неслышно и тёплыми пальцами гладит старое лицо, неспособное заплакать.
– Холодно у тебя, Спента. Могла бы найти уголок потеплее.
– Мне всё равно, господин, я почти не ем, не сплю и не отправляю прочих жизненных потребностей, но моё тело всё равно живёт, это твой дар, господин.
– Ерунда, я способен на большее! – смеётся гость.
Его смех звонким колокольчиком разбегается по горам. Он так вежлив во второй визит и так приятен, но для Спенты это не имеет значения.
– Я пришёл сыграть с тобой в маджонг. Знаешь, это такая простая игра из мира Конт.
– Я не могу господин. Я слепа и не знаю правил. К тому же я стара, меня ничего не волнует, и нет азарта. И, насколько я помню, для этой игры нужно четыре или, по крайней мере, три игрока.
Становится совсем холодно, и в полной тишине слышно, как завывает буря и что-то большое тяжко вздыхает снаружи. Долго длится молчание, потом всё ещё любезный голос гостя сообщает:
– Я могу пригласить третьего игрока, он ждёт снаружи, висит, приклеившись ко льду, и проклинает Гвал. Ты знакома с ним, это Ашма, самый преданный из моих тёмных демонов.
– Нет, господин, лучше спроси меня о своей судьбе, ведь за этим ты пришёл.
– Хорошо. Отвечай, и если твои ответы мне понравятся, я подарю тебе ещё тысячу циклов жизни. Мой первый вопрос: в чём загадка маджонга? Я играю в эту игру и чувствую, что недостаёт важных элементов; помню, что, перед тем как родиться, играл в эту игру и проиграл, а потом умер и провалился в Дальние миры. Если я разгадаю тайну маджонга, то узнаю, кто я на самом деле и своё настоящее имя.
– Нет, господин. Ты узнаешь тайну одного из своих отцов, но он тоже не знал, кто ты.
– Это грустно, пророчица, совсем грустно. Я собрал пятнадцать тысяч разновидностей маджонга, я потратил пять циклов на изучение всех хитростей этой игры, я стал мастером маджонга, и теперь ты говоришь мне, что всё напрасно?
– Ты сам ответил на свой вопрос.
Она слышит, как ломается стол для маджонга, как в гневе Акрофетис разбрасывает фишки и масти. Демон снаружи вторит ужасным воем, а буря лютует как никогда. Все, кто остались ждать Спенту у подножия горы, замерзают и вряд ли проснутся завтра, жива только Спента, и то только лишь потому, что живёт наперекор судьбе и богам.
– Хорошо. – Через какое-то время он вновь спокоен и даже скучен. – Как мне узнать своё настоящее имя? Ведь сын Акрофета – это не имя, оно условно, просто звук, за которым ничего не стоит.
– Для этого нужно пройти долгий путь, господин. И сейчас у тебя нет выбора: ты должен исполнить своё предназначение и тогда тот, кто дал тебе условное имя, возможно, откроет настоящее.
– Нет, моё дряхлое дитя, я так не могу. Я не марионетка в руках неизвестных сил, я – свободное существо.
– Как скажешь, господин. Хочешь ли спросить ещё о чём-нибудь бедную Спенту?
– Хочу предложить тебе забрать назад старость и вернуть твоё тело, молодое и зрячее. Только тогда ты лишишься дара пророчества и проживёшь жизнь
– Нет, господин, позволь мне продолжить жизнь в этой пещере, но оставь мне моё внутреннее видение, это важнее.
– Как скажешь, глупая женщина. Тогда обрати внимание на 77 сектор Живого космоса: там скоро произойдёт нечто удивительное, что может стать для тебя известным пророчеством.
– Да, господин…
Но его уже нет, и буря утихла, и только мокрый крупный снег покрывает землю вокруг высокой безымянной горы, где хотела бы плакать, но не может слепая Спента.
Глава 4
Миры Дальней волны, планета Траг
О великий Траг, сердце магического искусства трагила-сай, что сделал с тобой эон мрака! Осколки моста, построенного древними трагилами и соединявшего этот мир с Окутаной 2, собрались в кольца и закрыли светило, так что на Траге царят вечные сумерки. Океан, бушевавший в прошлом эоне волнами, что вздымались выше, чем сто самых высоких замков, растёкся нулевой энтропией и застыл неподвижно. Вся планета покрыта грязными водами, в которых бушует дикая жизнь и одни твари пожирают других без остановки. Таким Траг ещё не был никогда. Двое трагилов, прибывших на родную планету, безмолвно, с невероятной грустью в сердцах, смотрят на Траг, который не сохранил ни грамма былого величия.
– Где же прекрасные города и замки до небес, о которых ты мне рассказывал, отец? Где наполненные магией храмы и монастыри с откровениями, написанными на их стенах? Где великий дух нашей родины?
Она – юная колдунья, у которой всё отобрали, осталась только молодость и боль. В её зелёных глазах грусть обделённого ребёнка. Он – седой старец, чей дух закалён временем, а руки, лишённые магии, бессильны. Возможно, они последние маги трагила-сай в Дальних мирах.
– Всё ушло в небытие, моя дорогая. Хотя, закрыв глаза, я всё ещё слышу шёпот своего учителя и вижу, как кружатся в воздухе конфетти и ленты, когда сам Митра ступает божественной стопой на путь посвящения в мистерии. Траг был мудрым и могущественным миром, построившим мост к соседней планете. До сих пор контийцы, считающие себя центром цивилизованного космоса, не решились ни на что подобное. Мир измельчал, а боги, кажется, глухи к молитвам магов. А может быть, они покинули волну творения, бросив своих созданий во тьму Некроникуса?
Долго они стоят на энергетической площадке, оставленной древними магистрами трагила-сай, и смотрят в спокойную гладь океана с бессмысленной надеждой. Если этот эон не будет последним, то у Трага ещё есть шанс стать сушей, ведь океан кишит жизнью и скоро жизни станет тесно, и потребуется твердь.
– Послушай, дочь моя, мы не зря сюда прилетели. Чья-то злая воля забрала нашу магию, в один миг мы словно ослепли и оглохли и больше не можем управлять миром вокруг себя, но мы не лишились своих знаний и ума. Магия покинула Дальние миры, когда произошла катастрофа контийского звездолёта в мире Врат, и в тот же момент появился наглец, называющий себя сыном Акрофета, творящий такие бесчинства, о которых не слышал даже сам господин времён Зерван, а ведь Зерван самый старый в этих мирах. Не нужно быть великим магистром трагила-сай, чтобы догадаться о несомненной связи между Акрофетисом и исчезновением магии трагила-сай, ведь теперь этот демон – единственный в Дальних мирах, кто владеет искусством древнейшей магии.