Темное солнце в её руках
Шрифт:
– Но ты постарался затруднить ему этот процесс. Нужно выбираться самим и решать пробле…
– Вы уже проснулись, – на пороге оказалась Милорада с подносом в руках.
– Это дочь хозяина, – шепнул Фелу, но тот едва ли услышал – он во все глаза смотрел на вошедшую.
– Ты мне снилась, прекраснейшая богиня, – и куда только делся растерянный маг, потерявший силу? Нет, потерять ее невозможно, как и обрести, если ты родился обычным. Но минуту назад Фел паниковал так, будто больше никогда не сможет колдовать.
– Милорада, –
– Фе… – чуть было не оговорился Феликс, – Федор.
Правильно, потому что Феликсом могли называть только старшего в династии Элвелоров, того, кому переходит престол. То бишь будущего императора, но никак не обычного снарра.
– Полагаю, на поправку я пошел только благодаря Вам? – братишка все также не сводил глаз с «жертвы», – Ваши волшебные руки исцелили меня.
Когда Милорада убежала, бросив поднос на ближайшую поверхность и пробормотав о том, что ее ждет отец, я повернулся к Феликсу.
– Должен тебя предупредить, хм, Федор, – а неплохое имечко для вылазок инкогнито, – что у ее отца руки крепкие и в случае чего с радостью пожмут твою могучую шею.
– Ты о чем? – брат и бровью не повел, – если бы не эта милая девушка, я бы все еще валялся без сознания. Ведь правда?
– Ты все знаешь, – я начал закипать, – «прекраснейшая богиня», «волшебные руки» – к чему все эти виляния?
– Да ты на нее запал! – Фел выпрямился и уставился на меня так, будто и правда явилась древняя богиня во плоти.
– Еще чего! – схватил деревянную миску с кашей и принялся есть.
– Втюрился… – пакостно ухмыльнулся Феликс, безуспешно прикрываясь большой ложкой, – но тебе можно, ты же не наследный принц. Хочешь – оставайся на Севере, будешь местным городничим. Нет… деревенским старостой. Хахаха!
– А наследному, значит, позволительно морочить голову провинциалкам? – прошипел я так, чтобы наш разговор не вышел за пределы комнаты.
– Раньше тебе было как-то все равно, когда я морочил головы придворным дурочкам.
– Эти люди спасли нас и приютили.
Фел вскинул глаза, но промолчал.
Какое—то время тишину нарушал только стук ложек о миски. Даже привередливый братец на голодный желудок ел без нытья.
– Хорошо, давай так, – дофин империи пригубил травяной напиток, – я ее не трону, даже пальцем не коснусь, но если она сама захочет… – на его губах снова появилась улыбочка, – то желание дамы закон.
– Поспорим, что не захочет? – так и хотелось надеть кружку ему на голову, – ты должен думать о возвращении силы и возвращении домой, а не о легкомысленных похождениях!
– Ты скучнее моего молитвенника, поэтому и с девушками у тебя проблемы, – глубокомысленно изрек Феликс с видом философа за потягиванием
– Например? – я напрягся, в глубине души надеясь выцепить что-то полезное из опыта старшего брата.
– Ну, вот, если она тебе нравится, дай ей это понять. Женщины скованы правилами и условностями куда сильнее мужчин, хотя у нас при дворе каждая вторая из кожи вон лезет, чтобы заполучить титул и бессмертие.
После того, как родители сняли многовековое проклятие с нашего рода, солнечные эльфы снова смогли делить вечность с любимыми на двоих.
Спасибо им, в отличие от отца в свое время, я не боялся полюбить, и пару раз думал, что у меня та самая Любовь. Но красавицы оказались очередными охотницами – одна из них даже пыталась прежде опробовать на прочность моего брата, но он оказался ей не по зубам. Каким-то образом Фел сумел закрыть свое сердце – не удивлюсь, что на это повлияла магия, и мастерски превращал охотниц в дичь. Играл и выбрасывал за ненадобностью, чтобы другим было неповадно. Но желающие испытать судьбу всегда находились.
Милорада была другой. Я видел, как она смотрела на Фела, и внутри отчаянно болело, стоило подумать о ее разбитом сердце.
Мы исправно платили золотом, поэтому Ахвик нас не гнал взашей на верную смерть, хотя стоило бы. От него не укрылось, как мы с братом засели в поленнице с тесаками и до вечера выстругивали подарок егерской дочке. Фел сделал ожерелье – с идеально гладкими бусинами размером с горох, с россыпью маленьких шишек, звездочек и прочей девчачьей ерунды спереди.
Я же вырезал широкий браслет со снартарийскими рунами, привлекающими удачу.
Чуть ли не толкая друг друга плечами, к вечеру мы вышли на общий ужин. Улыбнулись, как две пираньи, и сели напротив хозяина и его дочери. Интересно, а где хозяйка? И слепому видно, внешностью дочь пошла в нее, никак не в отца.
– Да будет милостиво к вам Солнце, – заученно проговорили мы с Фелом, прежде чем взяться за ложки. Во дворце, если трапеза проходила по всем правилам, и вовсе приходилось читать получасовую молитву на снартарилле.
– Да будет милостиво, – пробасил Ахвик, и ему тихо вторила Милорада. Какой у нее голосок… чуть хриплый, тихий и уютный, как урчание кошки.
– Буря не утихает, – произнес хозяин с намеком, – снегом заносит окна на втором этаже.
– Через сутки мои силы восстановятся, – заверил Феликс с белоснежной улыбкой и уверенными интонациями отцовских советников, за которыми обычно скрывалась ложь. Идеальный дофин! – а пока нам остается только уповать на милость Солнца.
Подозреваю, что сейчас егерь проклинает всех магов империи вместе взятых. Вот его уж точно не купить авторитетом «мудрых и всемогущих снарров», как среднестатистического подданного.