Темное сердце
Шрифт:
Даже в своем полуобморочном состоянии Эль прекрасно понимала, что появление «чертей» неминуемо оборвет ее странную жизнь. Судьба дала ей второй шанс, и упускать его бывшая ведьма не собиралась. Пусть в другом теле, пусть без магии, но живая! Трудностей Эльвира не боялась.
Магически наведенная кома не стала помехой для бестелесной колдуньи. Вихрь качнулся и начал рывками втягиваться в обнаженное тело выбранной бедняжки. Эль не пожелала начинать новую жизнь в мужском теле. Томительно тянулись минуты, но внешне ничего не менялось. Облако старательно укладывалось внутри, дотла выжигая сущность прежней владелицы. Привыкало к новому
Наконец веки девушки дрогнули, и глаза приоткрылись. Первые ее движения были крайне неуклюжими, а кромешная тьма и вовсе превратила колдунью в беспомощного слепого котенка. Истинное зрение осталось в прошлом. Спотыкаясь и ощупывая стены перед собой, Эльвира двинулась к лестнице. Пересохшими губами она шептала проклятия в адрес своих мертвых слуг. Падшие не церемонились с материалом для опытов, и по новому телу то и дело прокатывались волны боли. Возникало чувство, будто каждый сантиметр старательно обработали резиновой дубинкой.
И все же ведьме было не занимать упорства. Тяжело дыша, она выбралась на первый этаж.
Двигаться стало легче — сквозь приоткрытые створки внутрь проникал рассеянный свет уличных фонарей. На ощупь искать банку с сердцем Садина было бы затруднительно. За время схватки она откатилась в дальний угол, и Стальнов о ней просто забыл. Немудрено. Парня основательно потрепало, а появление высшего окончательно выбило из колеи. К несчастью, он догадался захватить с собой бессознательное тело вампирши. Будь у нее выбор, Эльвира без сомнения предпочла бы тело одаренной, пусть даже собственной сестры.
Кое-как доковыляв до стеклянного сосуда, ведьма наклонилась… и словно замерла в нерешительности. За ее спины раздалось протяжное рычание.
— Знаешь, я почему-то был уверен, что ты выкрутишься. — Голос Салеха дрожал в предвкушении.
Фигура вампира медленно проступила из темноты. Заклинание высшего с показной ленцой развернуло и вытянуло колдунью по стойке «смирно». В ответ Эльвира могла только яростно сверкать глазами.
— Не трудись, милая. — Высший без труда прочел мысли теперь уже простой смертной. — Для ошейника ты мертва. Этой ночью моя Хозяйка погибла от рук оборотня, и передо мной стоит совсем другой человек. Нам не помешают.
От накатившего страха у ведьмы подкосились ноги. Она бы рухнула на пол, но воля высшего держала крепко.
— Знаешь, глядя, как ты ползешь по ступеням, я намеревался сделать тебе подарок. Я до сих пор храню саркофаг, в котором меня держали твои упыри. Было бы интересно обратить и закопать тебя в глухом местечке. Безумная, голодная и темная вечность — достойная награда моей госпоже, как считаешь? — Вампир сделал паузу, наслаждаясь ужасом в глазах своей жертвы. Помолчав, он продолжил: — Я передумал. Слишком ненадежно для такой живучей твари, как ты. Закончим здесь и сейчас.
Присев на алтарь, высший отдал гончим неслышную команду. До приезда «чертей» оставалось много времени.
ЭПИЛОГ 2
Прошло две недели…
Со смертью Эльвиры структура печатей нормализовалась, и летающие скаты перестали появляться в небе над Москвой. Неудивительно, что газетчики раздули историю о нападении на Высшую московскую школу магии. Слухи о Вышке ходили самые разные. В последние дни работы приемной комиссии телевидение посвящало предстоящему открытию большую часть эфира, а после ночного штурма репортажи
Замять случившееся оказалось невозможно, и журналистам дозированно преподнесли информацию о сумасшедших сектантах, практиковавших человеческие жертвоприношения. В сеть «случайно» просочились фотографии растерзанных сердюковцев. К тому же тела измененных выглядели достаточно мерзко, чтобы у зрителей не возникло сомнений в справедливости крайних мер. Как раз тот случай, когда внешний вид говорил сам за себя.
— Ни один гражданский в ходе инцидента не пострадал, — подчеркивал министр по вопросам магического искусства при президенте Российской Федерации. Холеный пузатый болванчик вещал с таким честным видом, что становилось понятно — в подробности он посвящен не был.
Акцент в случившемся ставили на героические действия сердюковцев, и ничего неправильного в этом не было. Ведьмаки действительно закрывали студентов своими телами. Новости расходились быстро. Ажиотаж рос. И хотя народ все еще сомневался, очередь из желающих поступить в Вышку только увеличивалась.
Муз очень долго размышлял перед тем, как подать документы в Вышку. Так получилось, что он уже сталкивался с неведомым, и обстоятельства этой встречи сильно повлияли на жизнь молодого человека. Он раньше других узнал, что магия способна причинять боль и смерть.
Дурная компания, с которой связался Муз, перестала существовать в мгновение ока, не пережив встречи с вампирами. Доказательств не было, но, даже страдая некоторой инфантильностью, наш герой по праву считал себя разумным человеком. Когда три худощавых гота выносят в пакете головы битых жизнью скинов, поневоле напрашиваются странные выводы. Вскрывшаяся правда расставила все по своим местам и ответила на второй вопрос, который терзал юношу.
Дело в том, что после памятной встречи вокруг Муза начали происходить неприятные инциденты. Много. За неполный месяц трехкомнатная квартира родителей превратилась в филиал стройплощадки. Замки поменяли во всех дверях без исключения, сменили краны горячей и холодной воды, половину бытовой техники. Стоило парню рассердиться, и начинало твориться черт-те что: взрывались лампочки, кинескопы и газовые зажигалки, стиралась информация на любых носителях — так погибла многолетняя коллекция обнаженных красавиц брата Музыканта. В характере самого Муза все ярче проявлялись черты флегматика. Как апофеоз хаоса, у соседей сверху лопнула труба, затопив кипятком всю квартиру. Именно этот факт послужил той последней каплей, что переполнила чашу терпения домашних. Всучив пачку документов, Муза в приказном порядке отправили покорять Вышку.
Павел Юрьевич Минских, больше известный под кличкой Муз, стоял перед дверьми приемной комиссии Высшей московской школы магии. И чем ближе подходила его очередь, тем неуверенней он себя чувствовал. Не отличаясь твердостью характера, в данный момент Паша испытывал невероятный душевный трепет. Проще говоря, от волнения у Муза подрагивали колени.
Покоя не добавляла и сидящая на подоконнике девчонка. Из всех присутствующих она почему-то выбрала именно его и теперь не замолкала ни на минуту, рассказывая всяческие небылицы. Муз даже не пытался поверить, что белобрысая пигалица вот так запросто общалась с ректором академии и называла ее Васильком. Сам Павел от волнения не мог связать и двух слов, но, к счастью, это и не требовалось. Назвавшаяся Юлей не замолкала ни на минуту: