Темное Крыло
Шрифт:
На книгу обратил внимание известный издатель, и она стала широко доступной. Я не буду скрывать, что в ее распространение я вложил и кое-какие личные средства. Но я не рассчитывал, что она попадет в руки императору. Ведь, ко всему прочему, я обвинил правительство Его Величества в попустительстве агрессорам.
– И все же она попала к императору, - заметил Сергей.
– Правда, не по вашей воле.
– Нет, коммодор. В то время у Стоуна были кое-какие связи при дворе.
– Хотя когда вы встретили его, он такими связями не обладал.
– Да, это так, - после паузы
– Но я точно помню, он говорил мне, что знает кого-то при Дворе, кто имеет доступ к ушам Его Величества. Меня заинтересовала такая возможность, поскольку отзыв Императора - прежде всего положительный, но в принципе любое внимание двора способствовало бы росту продаж книги. Мою семью хорошо знали - и знают - в императорской резиденции на Оаху, так что для меня было бы вполне естественным получить аудиенцию, возможно, по какому-то другому, официальному поводу. Но в реальности все произошло совсем иначе.
– Именно так, милорд. Если вы позволите мне забежать немного вперед, то вы, сэр, похоже, обязаны капитану Стоуну тем, что он провернул важное дело.
– Что вы имеете в виду?
– Я не имел в виду ничего оскорбительного, милорд. На деле подтвердив свои смелые призывы, вы оказались здесь. Мы близки к завершению той кампании, которую вы описали в своей книге - той самой книге, которая, нравится это Его Величеству или нет, дала повод для вашего назначения на высшую командную должность. Своим сегодняшним положением вы, конечно, обязаны не капитану Стоуну, но, скорее, тому пути, по которому он предложил следовать.
– Не Стоун писал эту книгу, Торрихос. Ее написал я.
– Но он помог вам сформулировать описанную вами концепцию. И он способствовал тому, чтобы книга попала в руки императора Александра.
В глазах Марэ блеснула ярость.
– Он был всего лишь орудием в моих руках, Торрихос. И ничем больше.
– Он покинул мой корабль во время прыжка, милорд. Во время прыжка! Это полная мистика. Имел место выброс энергии и физический феномен, который не под силу объяснить всему научному персоналу "Ланкастера". Как только я заинтересовался мотивами его странного поведения, он исчез с корабля, сделав то, что все мы считали невероятным.
Может быть, за двадцать лет службы на флоте я стал скептиком, параноиком или даже хуже. Может быть, я склонен что-то видеть там, где ничего нет. Но я не могу игнорировать тот бесспорный факт, что, кем бы ни был - или остается - капитан Стоун, он ведет двойную игру. Каюта, в которой он жил, находилась не за пределами корпуса корабля, он не мог шагнуть прямо в космос! Мы не обнаружили следов взрыва или аннигиляции антивещества. После него не осталось ни молекулы, ни джоуля энергии.
Кем бы ни был Стоун, каким бы способом он ни появился на нашем горизонте, ясно одно: он попал на этот корабль не случайно.
В общем, адмирал, не сочтите это проявлением неуважения, но, по-моему, орудием был не он, а вы. Мне трудно сделать такой вывод, сэр. Я испытываю глубокое и искреннее уважение к вам и к той цели, ради которой мы пришли сюда. Но я просто теряюсь в догадках, не понимая, с чем мы имеем дело.
Марэ все еще не мог избавиться
– Но, даже если вы правы, Торрихос, что все это значит?
Сергей внутренне был готов к этому вопросу, но все же ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с духом.
– Я не знаю точно, адмирал. Но, поразмыслив над всем этим, могу сказать одно: капитану Стоуну под силу такое, чего не можем мы. Возможно, некто неизвестный и направил Стоуна сюда, использовав при этом вас или кого-то еще. Его деятельность помогла вам стать адмиралом. Возможно, он верил в то, что ваши убеждения и таланты, ваша - как бы лучше сказать?
– воля помогут привести в исполнение его замысел.
– Выиграть войну?
– В самом конечном итоге, сэр. Анализируя мои отношения с капитаном Стоуном в последние несколько месяцев, я прихожу к выводу, что он интересовался религией зоров в одном-единственном аспекте: насколько она поможет флоту расправиться с противником.
– Но он помог написать мне книгу, разве не так? Он читал все то, что читал я.
– Но я не думаю, что вы приходили к одним и тем же выводам. Проанализируйте его поступки - он затыкает рот офицерам, у которых есть свое мнение, старается возбудить недоверие по отношению к пленному зору и сержанту Бойду. Мне кажется, что он вообще старался помешать любым попыткам прийти к взаимопониманию у нас на корабле. Что касается этой войны, то он не разделял идеи завоевания космоса. Он хотел только одного - истребления зоров.
– Но мы все знали, что такой возможности нельзя исключать.
– Да, сэр, это так. Мы всегда имели в виду, что нам придется пойти на уничтожение противника, если с ним не удастся договориться. Но как я понял, капитан Стоун с самого начала видел в этом главную цель войны. Готов спорить, что, если бы Стоун остался с нами, он бы уговаривал вас не принимать капитуляцию. Он бы сказал, что это ловушка.
– И чего же он хотел добиться всем этим?
– Если бы я знал, сэр! Но позвольте мне, в свою очередь, спросить вас: если кто-то неизвестный явно хочет, чтобы мы уничтожили зоров, не лучше ли лишний раз подумать, прежде чем пойти на это?
Он показал охраннику свой пропуск, однако другой охранник потребовал сканирования сетчатки глаза. В Лэнгли был усиленный режим безопасности. И неудивительно - эта база, так же, как и все другие объекты на Каллисто, находилась в исключительном ведении Имперской разведки. На базу вообще было сложно попасть, но проникнуть в эту часть огромного комплекса могли лишь избранные - во всей Империи было не больше двух десятков людей, имевших доступ к тому, что находилось за этими дверями.
Думая о том, из-за чего он удостоился такой привилегии (благодаря необыкновенной памяти, превосходному аналитическому уму и - трудно поверить!
– невероятной скромности), он всегда начинал сомневаться в том, что во Вселенной все в порядке. Пока сканировали сетчатку глаза, его ум анализировал ту информацию, которая медленно, но постоянно поступала из серьги-звездочки в его правом ухе. Быть в курсе событий составляло половину успеха в его работе, а он всегда был в курсе.