Темное Крыло
Шрифт:
Мы считаем, что их потери были также очень значительными. И все же, если они решились на такой штурм Пергама, они смогут повторить его в любом другом месте. Они наверняка знают, каковы результаты их нападения. Но за пределами этой комнаты о них знают очень немногие. Поэтому сложность нашей задачи многократно возрастает: мы не имеем права на ошибку и должны держать в строгом секрете все свои планы и действия.
– А вы считаете, что опасность нового нападения действительно велика, сэр?
– спросила Шэрон Мак-Эван.
– А вы, капитан?
– взглянув на нее, переспросил Сергей.
–
– Есть, по крайней мере, два отличия, капитан. Во-первых, ни одно нападение зоров, даже атака на Элайю шестьдесят лет назад, не имело таких губительных последствий. Сравните, к примеру, битву при Пергаме с нападением на промышленную планету Борен в 2291. Хотя там участвовало примерно в два раза меньше кораблей противника, но и наши потери были в три раза меньше, чем при Пергаме. К тому же при Борене мы не потеряли ни одного адмирала.
Сергей перехватил взгляд Уве Брайанта и мысленно пожалел, что напомнил ему об утрате.
– Второе отличие еще важнее, чем первое. Как вам известно, наше правительство убедило императора в том, что у зоров нет ни ресурсов, ни намерений продолжать войну против Империи. После заключения Эфальского договора, вопреки рекомендациям Адмиралтейства, космические базы были закрыты, команды звездолетов списаны на берег, корабли поставлены в сухой док, а меры по укреплению обороны свернуты. И даже во время нападения зоров никто не пожелал изменить положение вещей.
Он сделал паузу, припомнив свой разговор со Стефаном Юингом. Воспоминания о том, что творилось на Пергаме, всегда вызывали у Сергея приступы с трудом сдерживаемого гнева.
– Даже если бы наши потери в Пергаме были не такими жестокими, готовность Империи к войне в более худшем состоянии, чем когда бы то ни было.
– Прошу прощения, коммодор, - Роджер Фредерике поднял руку и оглянулся на Шэрон Мак-Эван: та, наклонив голову, уставилась в пол.
– Насколько я понял, смысл вашего выступления можно свести к тому, что весьма мощным силам зоров противостоит раздробленный и не готовый к войне Имперский Космический Флот. Если это действительно так, то что же может сделать одна небольшая эскадра? Объектов, которые придется оборонять, слишком много, а мы можем только гадать, по какому из них нанесут свой следующий удар зоры.
– Это серьезный аргумент, капитан, - ответил Сергей.
– Но он применим только в том случае, если бы мы собирались нести гарнизонное дежурство. Однако посмотрите на тех, кто сидит за этим столом. Разве они похожи на гарнизонных крыс?
Роджер Фредерике не утратил свой апломб и чувство собственного достоинства, пока Сергей медленно обводил взглядом всех присутствующих. Молодой коммодор оценил выражение лица каждого из своих подчиненных: некоторые из них - Ли, Куинн, Мак-Эван - выглядели удивленными и раздраженными, другие - Хэлворсен, Хадсон и Белл - обратились в слух.
Сергей перехватил взгляд Юрия Окоме.
Выдержав паузу, Сергей закончил свое выступление так:
– Не пройдет и трех недель, как мы совершим прыжок к Тьюэну, а оттуда - к Мастафе. Пока я еще не получил от адмирала подробных инструкций, кроме приказа быть готовыми в любую минуту атаковать зоров.
– С десятью кораблями, сэр?
– недоуменно спросила Элайн Белл. Она делала пометки в своем электронном блокноте, переводя взгляд с Сергея на схему диспозиции.
– Я никоим образом не хочу проявить неуважения к вам или адмиралу, но такие малые силы явно не годятся для...
– Я бы согласился с вами, капитан Белл, если бы точно знал содержание отданных нам приказов. Я могу только предположить, что адмирал ставит наш успех в зависимость от фактора внезапности.
– По информации, которой мы располагаем, сэр, любой объект, выбранный нами для атаки, может быть усилен соединением кораблей противника, по крайней мере не меньшим, чем у нас. Зная зоров, можно предположить, что во время отхода нас просто разорвут на части. Ведь фактор внезапности - это несколько мгновений.
– Правильно, - согласился Сергей.
– Именно поэтому нам будет представлен некий более общий план.
Кумовство и фаворитизм, нашедшие благодатную почву в руководстве Имперским флотом, заставляли многих офицеров держать свое мнение при себе. Поэтому для Сергея не было сюрпризом, что его новые подчиненные в основном воздерживались от критических замечаний. В каком-то смысле это было нормально, поскольку Торрихоса отнюдь не привлекала идея внести раскол между флотским начальством и его новой командой. К тому же их скрытность маскировала ту натянутость в отношениях, которую, как он ожидал, будет не так-то легко преодолеть - до тех пор, пока он по-настоящему не добьется их доверия.
Совещание закончилось. Сергей заметил, что его ожидает Хадсон. Пока официанты убирали со стола, коммодор прощался с другими офицерами, одновременно приводя в порядок свои записи.
– Чем могу быть вам полезен, капитан?
– наконец спросил он, когда Хадсон подошел поближе.
– Примите мои извинения, сэр, - сказал Хадсон.
– Мне неловко за то, что я создал вам проблемы уже на первом совещании.
– Никаких извинений не требуется.
– Сергей протянул руку, и они обменялись рукопожатием.
– Я рад, что среди моих офицеров нашелся человек, пожелавший откровенно высказаться.
– Я не единственный, кто хотел бы говорить откровенно, коммодор. Просто у меня самый вздорный характер, - Хадсон улыбнулся, и его улыбка оказалась столь заразительной, что Сергей невольно последовал его примеру.
– Я был в самом деле удивлен, - продолжил Хадсон, когда они вместе направлялись к лифту.
– Удивлен тому, что коммодор захотел познакомиться с моей биографией. Честно говоря, не ожидал, что я так скоро снова окажусь в боевом строю.
– По моим данным, "Бискейн" готов к бою почти на сто процентов.