Темнейшее желание
Шрифт:
— Не называй меня именем демона, — зарычал он, потом понял, что его горячность разбудила детей, и они заплакали. Стыд окатил его. — Извините. Но я не этот отвратительный кусок…
Снова вопль.
— Извините. Просто следи за своим ртом, ладно?
— Теперь тихо, — серьезно произнес Уильям, и Кейн понятия не имел, кому предназначалась команда.
В действительности не имеет значения. Все замолчали.
Эшлин взглянула на Кейна радушными янтарными глазами. Она
— Хочешь подержать Урбана?
— Нет, спасибо, — ответил он, в тот же момент Мэддокс сказал — Нет, он не хочет.
Повис неловкий момент молчания.
Кейн не обратил внимания на боль, вызванную словами. Отказ был обоснованным. Он опасен для каждого встречного. Если бы даже его разум не был в таком беспорядке, демон постоянно питался вкусной пищей, лампочки закоротило бы, а стены и пол начали бы рушиться.
— Я просто хотел взглянуть на них, прежде… Ну, я уезжаю сегодня. Я должен помочь женщине.
Он прочистил образовавшийся комок эмоций в горле.
— Проходи, — предложила Эшлин. — Сабин и Страйдер упоминали остроухую женщину из Нью-Йорка. Мне нравилось слушать о ней.
— Она… — Великолепна. Прекрасна. Остроумна. — Нечто. — Внутренности сжались, когда он подошел к креслам-качалкам.
Уильям встал, чтобы сделать то же самое, оставаясь на его стороне, напряжённо, рука балансировала над рукояткой кинжала. Чтобы защитить детей от бедствий Кейна? Да. По всей вероятности.
Не могу винить его.
— Ты подобрался так близко ко мне, потому что хочешь почувствовать мой аромат, Уилли мальчик? — спросил он у воина, которому предстояло отступить. Поддразнить было лучше, чем разгневаться. Или хуже. Заплакать.
— Возможно. — Уильям отступил на несколько дюймов. — Но ты только что все испортил. Аромат? Серьезно? Мне нравится, когда мои завоевание немного более зрелые.
— Я зрелый. Я достаточно стар, чтобы вспыхнуть твою мамочку.
— О, пожалуйста. Она бы съела твою печень на обед, а почки на ужин.
— Парни, вы можете быть менее отвратительными? — спросила Эшлин.
— Да, — ответили они в унисон.
Урбан фыркнул, словно все понял. У малыша была целая копна черных волос, а глаза того же фиалкового оттенка, что и у отца… хотя они были намного более серьезными и слишком умными для младенца. Когда Кейн взглянул на него, из черепа ребенка выросли два маленьких рожка, а руки покрыла черная чешуя.
— Защитный рефлекс? — спросил он.
— Мы так
— Я знаю. — Он перевел взгляд на Мэддокса. У девочки, Ивер, были медовые волосы ее матери, пряди свились в тугие локоны. Ее глаза были полны оранжевого и золотистого пламени, а между губками проглядывался полный рот зубов.
Близнецы родились более месяца назад, и все же выглядели намного старше.
Мальчишка смотрел на Кейна, словно планировал его убийство.
Девчушка оглядела его и отвернулась, сосредоточившись на Уильяме, и протянула ручки.
Улыбаясь, Уильям взял ее у отца. Она уткнулась носом в шею воина, устроила головку на его плече и удовлетворенно вздохнула.
— Разве она не лучшая? — спросил Уильям с широченной улыбкой. — Раньше у нее были коготки, но они втянулись. Не так ли, принцесса? О-о, да, так и было, но они вылезут поиграть, если какой-нибудь тупой неудачник когда-нибудь попытается взять то, что ты не захочешь давать, правда?
Еще один укол боли пронзил грудь Кейна.
— Дети прекрасны, — сказал он сияющим родителям, и именно это имел в виду. Он вытащил украшенный драгоценностями кинжал из ножен на боку, и протянул рукояткой вперед Мэддоксу. — Это для Ивер, от ее дяди Кейна.
Мэддокс признательно склонил голову.
Кейн достал такой же кинжал, спрятанный в ножнах на руке, и положил на маленький стол возле Эшлин.
— Этот для Урбана.
Она ответила мягкой и ласковой благодарной улыбкой.
— Какая чудесная задумка. Детям они понравятся, я знаю.
— Ну, а я нет. Убери опасные вещи, — упрекнул Уильям. — Мои дорогуши ещё рановато играть с ножами как минимум парочку месяцев. И почему ты даришь им подарки сейчас? Почему не можешь подождать более подходящего времени и… — Его взгляд округлился на Кейна, и Уильям плотно сжал губы.
Подозревал ли он правду… что Кейн уходит во благо?
Не важно. Кейн не обратил на него внимания, хлопнул Мэддокса по плечу.
— Я хочу поблагодарить тебя, за все, что ты для меня сделал. Словами не выразить, что ты значишь для меня. — Он не стал дожидаться ответа воина; не мог. Задняя часть глаз горела. Должно быть, попала пыль.
Кейн вышел из комнаты, намереваясь найти оставшихся воинов, которых любил больше жизни.
Торина, Люциена, Рейеса, Париса, Аэрона, Гидеона, Амуна, Сабина, Страйдера и Камео. Столетиями, они боролись вместе, мстили друг за друга, спасали друг друга. Да, долгие годы они были разделены на две разные группы, одни решили продолжить войну с Ловцами, другие захотели мира.