Темнейшее обещание
Шрифт:
«У меня есть настоящий друг?»
Виола покачала головой, молча показывая ей отступить. С ней всё будет отлично. Она задолжала МакКадену и решила с ним расплатиться. Она лучше столкнётся с его гневом, чем использует своё умение исчезать. Потому что… просто потому!
Камео понимающе кивнула.
Зефирок кусал МакКадена за пятки, отказываясь упускать свою мамочку из поля зрения.
Падший Посланник привел её в роскошный кабинет, где всю мебель расставили так, чтобы ничего нельзя было задеть крыльями. Он захлопнул дверь и заперся изнутри. Они остались одни.
Виола вырвалась из его объятий, встала на ноги и повернулась к нему спиной, что обычно никогда не делала. «Не доверяй никому, кроме себя». Ну и Зефирка. Но этот мужчина не навредит ей, она знала это всем своим существом.
Кроме того, Зефирок стоял на страже у её ног, предупреждающе скаля клыки.
— Богиня, ты знаешь, кто я? — мягко спросил он.
— Я…
Нарциссизм стирал её память, как Несчастье удалял воспоминания Камео. Только он стирал память не о радостных событиях, нет, он убирал те моменты, когда богиня шла на какие-то самопожертвования. Охранял её гордость, если можно так сказать. Условие, которое ей когда-то нравилось. «Я замечательная. Зачем сопротивляться?»
Рано или поздно гордыня приводит к краху.
Однажды Нарциссизм понял, что счастье Виолы его ослабляет. Теперь он становился сильнее тогда, когда разносил в пух и прах всех вокруг. Включая и саму Виолу. Он упивался своей силой, когда делал слабыми других. Опять-таки, включая свою хозяйку. Он чувствовал контроль, когда заставлял других его потерять. Да, включая свою хозяйку.
Такова была природа демона. Всех демонов. Их нельзя принять и успокоить. Они — не плюшевые мишки, которым нужна любовь хорошей женщины. Они не были злом, которое можно использовать в своих интересах. Они уничтожали. Всегда. Опустошали, чётко и просто. И тогда желали дальше уничтожать и опустошать.
Иногда, когда последняя крупица гордости Виолы сгорала дотла, Нарциссизм прятался в дальний угол её сознания, и его присутствие было едва различимо. Она вспоминала, что делала и говорила, и тогда её сердце разрывалось на части. Она падала на колени и рыдала, понимая, что спасовав перед злом, сама стала злом.
Но демон всегда восстанавливался. И так круг за кругом. Восхвалял её, унижал других. Разносил её в пух и прах, вызывая душевную боль более сильную, чем у Камео. Поднимал самооценку.
В такие моменты она хотела упасть на колени и рыдать. Хотя не собиралась делать это перед публикой, особенно, когда эта зрителем был МакКаден. Глупец приложит все усилия, чтобы ее утешить.
Она не заслуживает утешения.
— Да, — ответила она, — знаю.
— Я рад.
— Не стоит. — Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Множество раз Виола собирала разбитые осколки своего сердца и сделает это опять. — Ведь уже доказано, что я — твоё падение.
Когда он ничего не ответил, она пересекла комнату. В просторном помещении был высокий куполообразный потолок, книжные полки, обрамленные золотом, резные колонны в виде конкретных бессмертных. Она узнала Тейна, Бьорна, Ксерксеса, но не женщину, которая, казалось, была охвачена огнём.
Очевидно,
«Ох, быть настолько любимой…»
«Я люблю тебя», — сказал демон.
«Лжец!»
— Ты уже была моим падением, — мягко сказал МакКаден.
Слова оторвали её от размышлений.
Его слова нужно воспринимать буквально. Он отказался от своего места среди Посланников, позволил срезать крылья со спины, лишился своего положения в армии, отдал дом другому, только за шанс быть с ней.
Нарциссизм впитывал его обожание. В конце концов, Посланники были его любимым лакомством. Наверное, потому что Посланники несли в своём сердце Любовь, дар благородной родословной. Они были детьми Истинного Божества, которое сильнее древних греков, Титанов и других бессмертных. Демоны презирали Всевышнего и его последователей и неимоверно ликовали, уничтожая их.
Нарциссизм использовал Виолу для своей грязной работы.
Как богиня Загробной жизни, она могла выкачать жизнь из любого. Ей только нужно разрешение, а его можно получить всеми правдами и неправдами.
В ночь, когда она встретила МакКадена, то ощутила лёгкую добычу. Отверженный семьей… по причине, которую она не желала слышать, он отчаянно нуждался в любви. Виола улыбнулась ему и включила обаяние, и уже через неделю он принёс ей свою жизнь на блюдечке с голубой каёмочкой, позволяя своей жизненной силой кормить Зефирка, чтобы её любимец прожил ещё пару веков.
«Не чувствовать себя виноватой, не чувствовать себя виноватой, чёрт подери, не чувствовать вину».
В конце концов, она покинула МакКадена, оставив его на произвол судьбы, уверенная, что больше никогда не заговорит с ним вновь.
«Как он может смотреть на меня с такой добротой?»
Она хотела, чтоб он ругал и орал на неё.
— Я всё ещё люблю тебя, — сказал он.
Она непреклонно покачала головой.
— Ты не можешь. Я отправила тебя в ад.
Он стукнул кулаком себя в грудь.
— Я знаю, что чувствую.
У неё начало пощипывать глаза. «Не плачь. Не здесь».
— Чувства меняются, — прошептала она. — Более того, осмотрись вокруг себя.
Тысячи криков раздались в её голове… и все её собственные. Она хотела накричать на него: «Ты просто дурак! Защити себя от большего вреда!». Виола будет поступать только во благо себя и своего питомца, а значит, демона.
Она служила извергу так долго, что он возвел крепость внутри неё. Заковал её в невидимые цепи. Сейчас она полностью ему принадлежала.
Но так действует все зло, разве нет.
Вначале тьма демона казалось незначительной, как крошечное зёрнышко. Но чем больше внимания она ему уделяла, тем больше и сильнее становилась тьма, тем быстрее разрасталась. Пока не пустил корни слишком глубоко внутри неё, а ветви и листья надёжно укрыли его от малейшего проблеска яркого света.
— Мой брат поклялся найти тебя и вернуть то, что ты у меня украла, — промолвил он.