Темнейшая ночь
Шрифт:
Тяжелая пауза повисла, пока каждый взвешивал свой ответ.
«Хорошо», вздохнул Люциен.
Аэрон по-прежнему молчал.
«Это моя комната. Я могу войти один и оставить вас здесь…»
«Хорошо», наконец-то огрызнулся Аэрон. «Она твоя. Надеюсь, ты сделаешь то, что должен. Ловцы, однако, будут уничтожены, едва покажутся».
«Согласен». С обоими утверждениями.
«Что она сделала, чтоб заполучить такую преданность с твоей стороны?» Спросил Люциен, в его тоне скорее была искреннее любопытство, чем
Ответа у Мэддокса не было. Он даже не хотел думать над ним. Однако, он заслуживал отвращения и не мог этого отрицать.
«Я полагаю, наш друг позабыл, что секс это всего лишь секс». Аэрон крутанул одним из ножей в угрожающем взмахе. «Кто его предлагает, не имеет значения. Эта женщина ничем не примечательна. Как и все они».
Неожиданно пойманный в очередную мрачную паутину злобы, что затмила все намеки вины, Мэддокс сделал Аэрону подножку и прыгнул на него, прежде чем мужчина упал на землю. Он воспользовался удивлением воина, выхватив один из его ножей и приставив кончиком к Аэронову горлу.
Но, сообразив, что происходит по середине своего падения, Аэрон нацелил другое лезвие в шею Мэддокса в то же время. Мэддокс почувствовал, как лезвие впивается в кожу, режа сухожилие, но не отпрянул.
«Хочешь подохнуть?»
Неустрашимый, Аэрон изогнул черную бровь с пирсингом. «А ты?»
«Отпусти его Мэддокс», произнес Люциен, будучи спокоен как сердцевина бури.
Он подтолкнул оружие глубже, взглядом не отпуская Аэрона. Огонь шипел и хрустел между ними. «Не смей так говорить про нее».
«Я буду говорить, как мне нравиться».
Он грозно нахмурился. Мне нравиться этот человек. Я восхищаюсь ним. Он убивал за меня, а я за него. Все же он знал, глубоко в душе, что если об Эшлин будут упоминать в такой унизительной манере, он нападет. Неважно кто это будет. Ничто не имело значение кроме нее. Он ненавидел этот факт. Он не понимал его, но был беспомощен пред ним.
«По какой-то причине», сказал Люциен, «эта девчонка спусковой курок. Скажи ему, что не будешь больше болтать о ней, Аэрон».
«Почему это я должен?» был ворчливый ответ. «Насколько мне известно, я имею право озвучивать свое мнение».
Глубокий вдох, глубокий выдох. Это не помогло. Мэддокс чувствовал, как приготавливается к новому нападению. Проклятье! Мне надо взять себя в руки! Так я выгляжу неимоверно глупо и постыдно. У него еще не бывало меньшего влияния на свои собственные поступки.
«Аэрон, тебе должно было бы надоесть вычищать кровь с полов», проговорил Люциен. «Подумай, сколько ее будет, если Ловцы уже сейчас пытаются вторгнуться в наш дом, а мы не пытаемся остановить их. Скажи ему».
Аэрон колебался лишь миг прежде, чем убрать нож от Мэддоксовой шеи.
«Хорошо», буркнул он. «Никаких разговоров о девчонке. Счастлив теперь?»
Да. Мэддокс мгновенно расслабился и поднялся на ноги.
«Я не скажу этого, но ты знаешь, о чем я думаю, правда?» сухо поинтересовался Аэрон.
Да он знал. Он был таким же поганцем, как и Парис – если не хуже.
«Детвора», пробормотал Люциен, закатывая глаза.
«Мамочка», ответил Аэрон, но в его тоне не было тепла.
Мэддокс на минутку закрыл глаза, сосредотачиваясь, пытаясь заставить себя поверить. Эшлин просто женщина. Она не означает ничего более чем временное удовлетворение.
Тени и боль, проблескивавшие в ее глазах ничего не означали. Они не смягчат его, еще менее зачаруют. Больше нет. Ему надо было начинать думать о ней, как и об остальных.
Еще немного этой абсурдной ссоры, и ему придется выкапывать свое достоинство из мусора.
Черт, возможно боги окончательно решили наказать его и послали Эшлин свести его с ума, причинить ему боль и страдания. Покарать его. Возможно, он больше не будет томиться вечной смертью по ночам. Возможно, он приговорен томиться вечной смертью целыми днями.
«Лады?» поинтересовался Люциен.
Даже и близко нет. Он мог успокоиться, но он был в худшем расположении духа, чем когда-либо. Все-таки он кивнул и прошагал по коридору без единого слова, вверх по лестнице и в свое крыло крепости. Лучше с этим покончить.
Когда Люциен и Аэрон опять поравнялись с ним, Аэрон сказал, «Мой кинжал».
«Он мил», ответил, нарочно не понимая. И не вернул его.
Аэрон фыркнул. «Я и не предполагал, что у тебя нехватка оружия»
«Если хочешь сохранить свое, получше за ним присматривай».
«То же самое можно сказать и о твоей башке».
Мэддокс не дал ответа. Чем ближе он подходил к спальне, тем сильнее он мог ощущать медовый аромат Эшлин. Аромат, что был полностью ее собственным. Не мыла или духов, а ее. Его тело болезненно напряглось, а плоть заполнилась жаром и нуждой. Он, казалось, всегда ожидал глотка этого меда. Она такая же, как остальные женщины, помнишь? Ничего особенного, напоминал он себе.
Он бегло осмотрел своих сотоварищей. Они и не заметили сладкого аромата в воздухе. Хорошо. Он желал Эшлин, ее всю, для себя. Ничего особенного, проклятье.
Достигнув порога, все приостановились. Аэрон напрягся и приготовил оставшийся у него кинжал. Жесткая маска покрыла его лицо, словно он изготовился совершить необходимое. Люциен также извлек оружие – сорок пятого калибра, взведенное и готовое.
«Гляньте, прежде чем нападать», процедил Мэддокс сквозь стиснутые зубы.
Они кивнули, даже не удостоив его взглядом.