Темнейшая ночь
Шрифт:
«Зачем ты это делаешь?» кричала Эшлин. «Остановись! Не рань его. О мой Бог, прекрати!»
Рейес ударил его опять.
Черные паутинки заслоняли его зрение, когда он осматривал комнату. Парис, он увидел нечетко, направлялся в Эшлин. Достиг ее, обхватил руками. Огромный мужчина затмил ее, окутал своей тенью. Слезы искрились в этих янтарных глазах и на слишком бледных щеках.
Оно отбивалась, но Парис держал крепко и уволок ее из комнаты.
Мэддокс издал животный рев. Парис соблазнит ее. Разденет и вкусит ее. Она будет не в состоянии сопротивляться; ни одна женщина
«Забери ее отсюда и держи подальше!». Рейес ударил Мэддокса еще раз, пятая рана. «Она делает его более безумным, чем обычно».
Надо спасти её. Надо добраться до неё. Звук звенящих цепей перемешивался с его тяжелым дыханием, пока он боролся все сильнее.
«Мне жаль», прошептал вновь Рейес.
Наконец-то, шестой удар был нанесен.
Тогда сила Мэддокса утекла прочь. Дух успокоился, отступая на задворки его сознания.
Сделано. Это было сделано.
Он лежал на кровати, насквозь промокший в собственной крови, неспособный двигаться или видеть. Боль не покинула его, также как и жжение. Нет, они усилились, став большей частью его, чем его собственная кожа. Теплая жидкость булькала в его горле.
Люциен – он знал, что это был Люциен, узнавая обманчиво сладкий аромат Смерти – стал возле него на колени и сжал его руку. Это означало, что его кончина близко, так мучительно близко.
Но для Мэддокса настоящее мучение лишь начиналось.
Как часть его смертного проклятья, он и Насилие проведут остаток ночи, горя в ямах ада. Он раскрыл рот, чтоб заговорить, но раздался, лишь кашель. Еще и еще кровь приливала к его горлу, душа его.
«Утром, тебе придется многое объяснить, мой друг», сказал Люциен, нежно добавляя, «Умри теперь. Я заберу твою душу в ад, как требуется – но на этот раз ты действительно можешь захотеть остаться там, эх, чем решать проблему, которую притащил в наш дом».
«Д-девушка», наконец-то смог проговорить Мэддокс.
«Не беспокойся», ответил Люциен. Какие бы не имелись у него вопросы, он держал их при себе. «Мы не обидим ее. Будешь сам разбираться с ней утром».
«Нетронута». Требование было странным, Мэддокс знал, поскольку ни один из них не бывал одержим женщиной. Эшлин, однако… Он не был точно уверен, что хотел делать с нею. Он знал, что должен был сделать – и чего не смог. И то и другое имело немного значимости. Поскольку, лучше всего он знал, что не желал делиться.
«Нетронута», слабо настаивал он, когда Люциен не ответил ничего.
«Нетронута», Люциен согласился, наконец.
Аромат цветов усилился. Сердце сделало еще удар, а затем Мэддокс умер.
Глава четвертая.
«Кто ты такая и откуда знаешь Мэддокса?»
«Отпусти меня!» Эшлин бранилась и извивалась, пытаясь освободиться от железной хватки своего захватчика. Ее лодыжка пульсировала, но ей было все равно. «Они убивают его там». О, Господи. Они убивали его, ударяя мечом снова и снова. Столько крови…такие ужасающие вопли. Она замолкла, вспоминая.
Голоса, может быть, и покинули
«Мэддокс будет в порядке», сказал ей мужчина. Мэддокс сломал ему нос – она видела это – но он вернулся на место почти моментально. Не было и следа крови на его лице. Сейчас он убрал одну из рук с ее талии, лишь для того чтоб погладить ее висок и смахнуть прядь волос. «Вот увидишь».
«Нет, не увижу», она все еще рыдала. «Отпусти меня!»
«Хоть как не хочется мне тебе отказывать, но я должен. Ты причиняла ему чрезмерные страдания».
«Я причиняла ему чрезмерные страдания? Не я ранила его мечом. Теперь пусти меня!» не зная, что еще сделать, она замерла и посмотрела на него. «Пожалуйста». У него были блестящие небесные глаза и молочно-бледная кожа. Его волосы были пленительной смесью коричневого и черного. Он был красив, как никто из виденных ею, слишком идеален, чтоб быть настоящим.
А все чего она желала, так это сбежать от него.
«Расслабься». Он улыбнулся медленной, соблазнительной улыбкой. Отрепетированной, даже на ее неопытный взор. «Тебе незачем опасаться меня, великолепная. Я – лишь одно удовольствие».
Ярость и испуг, печаль и разочарование придали ей сил и храбрости; она дала ему пощечину. Он только что наблюдал, как другой мужчина резал Мэддокса, и не сделал ничего, чтоб остановить его. Он только что наблюдал, как другой мужчина резал Мэддокса, и посмел флиртовать с ней. Ей есть, зачем опасаться его.
Он утратил свою ухмылку и нахмурился, склоняясь к ней. «Ты ударила меня». В его тоне было удивление.
Она вновь шлепнула его по лицу. «От-пу-сти ме-ня!»
Его хмурость углубилась. Он потер свою щеку одной рукой и по-прежнему удерживал другой. «Женщины не бьют меня. Женщины меня обожают».
Она подняла руку, готовясь нанести еще удар.
Вздыхая, он произнес. «Отлично. Ступай. Вопли Мэддокса прекратились. Сомневаюсь, что ты сможешь огорчить его сейчас, мертвого, каким он точно есть». Его рука упала с нее.
Эшлин не дала ему времени передумать. Неожиданно свободная, она отскочила, несясь по коридору, невзирая на боль в щиколотке. Войдя в комнату и увидев пропитанную кровью кровать и бездыханное тело, она резко затормозила.
Дорогой Бог.
Мэддоксовы глаза были закрыты; его грудь совершенно недвижима.
Рыдания вырвались у нее, и она прикрыла рот трясущейся рукой. Горячие слезы заполнили её глаза. «Они убили тебя». Она подбежала к кровати и взяла в ладони подбородок Мэддокса, медленно наклоняясь. Его век не дрогнули, раскрываясь. Дыхание не вырывалось из его носа. Его кожа уже похолодела и побледнела от потери крови.
Она опоздала.
Как мог некто такой сильный и полный жизненной силы быть уничтожен так безжалостно?
«Кто она?» кто-то проговорил.
Потрясенная, она обернулась. Убийцы Мэддокса стояли в стороне, разговаривая между собой. Как она могла позабыть о них? Каждые пару секунд, они поглядывали в ее направлении. Никто из них не обращался к ней. Они продолжали свой разговор, словно она не имела никакого значения. Словно Мэддокс не имел никакого значения.