Темная принцесса
Шрифт:
1
КАЛЛИ
Глубокий рокот двигателя — это первое, что я осознаю, когда прихожу в себя.
Мое тело болит, а в голове туман, пока я лежу там, мое сердце набирает скорость с каждой проходящей секундой.
Мой папа будет очень зол.
Вероятно, не самые полезные мысли, пока я заперта… Я предполагаю, что на заднем сиденье фургона, но вот оно что.
Он велел мне подождать. Он сказал мне,
Знал ли он, что это может произойти?
Имеет ли это вообще значение?
Упираясь ногами в пол, я пытаюсь сесть, но вскоре понимаю, что это бессмысленно. Со связанными за спиной руками и тем, что находится в моем организме, что затуманивает мои мысли, мое тело не будет слушаться так, как я хочу.
Перевернувшись на живот, чтобы облегчить боль в руках, я испускаю пронзительный крик разочарования.
Каким-то чудом мне удается снова погрузиться в сон под мягкое покачивание фургона, пока меня везут черт знает куда.
Меня спасает только то, что мой телефон у меня в кармане. Папа может выследить меня. Они найдут меня. И когда они это сделают, тот, кто похитил меня, будет чертовски мертв.
Конечно, это при условии, что у меня не будет шанса сначала сделать это самой.
Возможно, я не обучена, как Стелла, или у меня за плечами нет опыта жизни в Ловелле, как у Эмми, но, когда доходит до этого, в моих жилах бурлит кровь Чирилло. Я отказываюсь преклоняться перед теми, кто думает, что они достаточно умны, чтобы сделать это.
— Ты потерпел неудачу, — заявляет Стефанос холодным и жестким голосом.
— Я ничего из этого не мог вспомнить.
Тишина плывет из кухни туда, где я останавливаюсь на лестнице.
Мама, папа, дядя Дэмиен и тетя Селена в отъезде, поэтому мы играем в доме Алекса и Деймона. Или, по крайней мере, были там, пока я не извинилась и не вышла из комнаты Алекса, чтобы взять напитки.
Все мальчики играют в какую-то дурацкую зомби-игру на Xbox, и мне безумно скучно. Ну, все мальчики, кроме Деймона. Он не приходил к нам с тех пор, как мы вернулись из школы.
Мне грустно думать, что он предпочел бы быть один, чем играть со своими друзьями. Но я не могу сказать, что я удивлена. Он всегда был таким.
— Алекс не потерпел неудачу, — продолжает Стефанос. — Когда твой дедушка услышит об этом, он—
Раздается громкий треск, прежде чем Деймон появляется в коридоре, но он не видит меня. Он вообще не поднимает глаз, слишком увлеченный бегством к двери.
— Николас, гремит Стефанос, заставляя меня действовать, когда Деймон распахивает дверь и выбегает наружу.
— Деймон, подожди, — зову я, как только выхожу из дома, но он уже на полпути через сад,
Мои ноги набирают скорость, когда он исчезает за деревьями, в их логове.
Его сердитый крик достигает моих ушей, прежде чем раздается громкий хлопок и еще один крик, на этот раз от боли.
Ускользая в тень, я задыхаюсь, когда он появляется передо мной, слезы текут по его щекам, костяшки пальцев покрыты кровью, а грудь вздымается от напряжения.
— Оставь меня в покое, — рявкает он. Но я делаю обратное. Я подхожу ближе.
Его глаза расширяются от шока, а из глубины горла вырывается предупреждающее рычание.
— Я не боюсь тебя, Деймон. Просто позволь мне помочь.
Я резко просыпаюсь и инстинктивно пытаюсь отползти подальше от грохота где-то рядом со мной. Я ни черта не вижу из-за того, что они натянули мне на голову, когда схватили меня.
Мое сердце учащенно бьется, а руки дрожат за спиной, когда из фургона доносятся низкие мужские голоса.
— О Боже мой. О Боже мой, — всхлипываю я.
Я понятия не имею, где я, кто меня похитил — хотя могу рискнуть предположить об этом — или чего они от меня хотят.
Мне просто нужно продолжать полагаться на то, что мой телефон все еще у меня в кармане и все еще включен.
Они придут за мной, я знаю, что придут.
Раздается еще один удар, от которого мое сердце подскакивает к горлу и по мне пробегает дрожь страха, превращая мою кровь в лед.
Дверь открывается, и свет, наконец, проникает через мешок у меня на голове, хотя этого недостаточно, чтобы я могла видеть что-либо, кроме ткани перед моим лицом.
У меня покалывает кожу, когда я осознаю, что тот, кто стоит там, пристально наблюдает за мной, прежде чем фургон проваливается под их весом, и меня тащат по полу и вытаскивают наружу.
Возникает драка, которой мне не хватало, когда они впервые схватили меня, и я брыкаюсь и кричу, делая все, что в моих силах, чтобы причинить кому-то боль, привлечь хоть какое-то внимание.
Моя нога натыкается на что-то твердое, прежде чем глубокий, наводящий ужас голос ворчит что-то, чего я не понимаю.
— Figlio di puttana. (Сукин сын.)
Я ахаю, когда вокруг меня громко звучит подтверждение того, кто меня похитил.
— Отвали от меня к черту, — кричу я, продолжая метаться.
— Хватит, — гремит голос с акцентом, прежде чем меня поднимают на ноги и толкают вперед.
До меня доходит аромат океана, и когда я сосредотачиваюсь, крики чаек вдалеке заставляют мой лоб нахмуриться.
Если бы мне пришлось гадать, куда они меня привезут, то я бы сказала, на какой-нибудь темный и грязный склад у черта на куличках. Не на чертов пляж.