Тёмная потерна
Шрифт:
Александр Александрович, фамилию которого я, к стыду, так и не удосужился узнать, откинулся в довольно удобном, с виду, кресле, покрытым шкурой какого-то зверя. Уж не волка ли? Сукин кот, точно, волченьку извёл. Одет он был, как и в нашу прошлую встречу, в плохо сидящий костюм, только не коричневого, а серо-зелёного цвета, белая сорочка, галстук, я подозреваю, регат, какой-нибудь форменный. Целую минуту он молча смотрел мимо нас, в одному ему известные дали, затем внезапно произнёс:
– Я никогда не был моралистом, да и в церковь ходил вовсе не за отпущениями
– Многие, - тут он выдержал паузу, - многие скажут, что вы оказали своего рода услугу этому городу. Впрочем, эта точка зрения, на ваше счастье, - взгляд переместился на мой единственный глаз, - стала преобладающей в правоохранительных органах. На ваше счастье.
Я промолчал, ожидая продолжения.
– Знаете, что самое важное, Константин Александрович?
– спросил меня Александр Александрович.
И вдруг сделал некое движение нижней челюстью, обнажившее десну и продемонстрировавшее, что у моего визави проблемы с зубами. Следующей мыслью было, что тут вообще, видимо, проблемы со стоматологией, если человек такого уровня так запустил свой рот. Зубы у него были редкие, неровные, словно каждый из них рос и развивался в чуть разных условиях, и даже не жёлтые, а какого-то кремового оттенка, словно старая кость. К тому же, по меньшей мере пара была поражена кариесом. Зрелище было столь неприятным, что я был вынужден заставить себя отвести взгляд не только от его рта, но и вообще от лица, потому что, как всякий недостаток, они притягивали взор.
– Самое важное в чём?
– спросил я, усилием воли выкидывая из головы мерзкую картинку.
– Вообще!
– внезапно повысил голос Александр Александрович.
– В бизнесе, в делах, в жизни? Кто-то считает, что деньги, кто-то - что это власть, но я всегда считал и считаю, и буду считать, что главное - это люди!
Кто там только что говорил, что "не моралист"?
– Люди, понимаете, человеческий фактор! Вот что имеет подлинное значение и лишь от них мы зависим. Потому!
– тут он подался вперёд.
– Что мы сами люди!
"Ну, в принципе всё верно, - подумалось мне, - но хотелось бы знать, при чём тут один конкретный человек, то есть я?"
– Я всегда очень тщательно подхожу к подбору людей, - произнёс наш собеседник совершенно другим тоном, словно исчерпал весь заряд эмоций на предыдущую тираду, - именно поэтому я всегда лично провожу интервью с потенциальными кандидатами. Даже, ребята не дадут соврать, даже с уборщицами.
Ребята синхронно кивнули головами. Потенциальными кандидатами? Ты это о чём, мужик?
– Вы проявили себя в нашем последнем совместном деле, - словно читая мои мысли, продолжил Александр Александрович, опять откинувшись в кресле и сменив позу, закинув одну ногу на другую.
Брючина задралась, открыв взгляду обычный чёрный носок, копия того, что впитывали пот с моих ступней, и стоптанные, пыльные полуботинки, тоже чёрного цвета. Подошва у них была не резиновой,
– Вы знаете, что мы понесли, гхм, потери, поэтому сейчас я занят проблемой поиска кадров.
Так-так-та-ак! Уже интересно!
– Вы, вероятно, уже поняли, что я обладаю достаточными возможностями, чтобы получить материал на любого человека в нашем государстве, - несколько самодовольно заявил наш вновь потенциальный работодатель, выразительно положив при этом ладонь на тонкую серую папочку с ботиночными тесёмками, в которой лежал только что зачитанный им протокол.
– Но материал, - он постучал ногтем указательного пальца по папке, - даёт лишь видение ситуации человеком, его написавшим.
А вот ногти у него ухоженные, прямо маникюр, я только сейчас заметил необычайно длинный ногтище на мизинце, видимо это тоже что-то значит.
– Дмитрий Елизарович, - он перевёл взгляд на моего приятеля, - обратил на себя внимание, когда пришёл к нам второй раз. Это о многом говорит. Да, ваша прошлая поездка была прогулкой, по сравнению с тем, через что вам пришлось пройти, но! По мнению руководителя операции и его подчинённых, которому я доверяю, вы проявили себя с самой лучшей стороны. Поэтому мы простим самодеятельность Крысина, и будем считать, что вы заслужили двойную оплату, хотя это прямое нарушение контракта.
Ага, люди людьми, но денежки счёт любят? Понятно.
– Что касается вас, - тут взгляд карих глаз снова сконцентрировался на мне, - Константин Александрович, тут всё, гм, немного сложнее. Обычно, подчеркну, обычно, мы никогда не берём людей с улицы. Дмитрий, как я уже говорил, пришёл к нам второй раз, то есть он чуть-чуть, но стал своим, ну и, конечно, сама, гхм, ситуация... Да... Но за вас поручились, Константин Александрович, вот что неожиданно. Посему, взвесив все за и против, я решил отступить от правил ещё один раз, проявить гибкость и предложить вам работу.
О как! Прямо вот так сразу работу?
– Работу кем?
– задал я само собой разумеющийся вопрос.
– Работу у меня, - ответил Александр Александрович, что, по его мнению, видимо, было гораздо значительнее.
Но потом, всё же, внёс ясность:
– Понятно, что не оператором поточной линии. И не слесарем-ремонтником.
Взгляд на Диму, а, затем неожиданный вопрос:
– Как вам Тьма?
А вот так сразу и не ответишь. Что значит "как"? Это не вино и не кино, чтобы спросить "как вам?".
– Наиболее частый ответ - тяжело, - пришёл он нам на помощь.
– Тяжело, тяжко и множество синонимов, но есть и такие варианты - завораживает, грандиозно, нечто, в значение "нечто грандиозное". Я считаю, что Тьма - это лучшая проверка для человека. Побывал там, не сломался, не потерял рассудок, значит в тебе есть стержень.
Он сжал кулак, демонстрируя крепость этого самого стержня:
– И второй раз уже даётся легче. Так, Дмитрий Елизарович?
К моему удивлению Дима кивнул головой, соглашаясь с этим постулатом.