Темная любовь
Шрифт:
Поднимаясь с кровати, я оглядываю свое тело. Прозрачная комбинация из шелка цвета шампанского липнет к коже, задевает грудь, и материал колышется от морского бриза. Она едва прикрывает бедра. Мои длинные прямые волосы падают на одно плечо, и я откидываю их назад. Деревянный пол холодит мои босые ноги, когда я направляюсь к открытой двери. Я останавливаюсь и кладу ладонь на деревянную французскую раму. Огни внизу, на старинной брусчатке Ривер-стрит, отливают янтарным светом, а шум реки, набегающей на болотистый берег на противоположном берегу, погружает меня в умиротворяющий транс. Я снова вдыхаю и закрываю глаза…
Я ощущаю его прежде,
Эли…
Он поворачивает меня к себе и обхватывает мое лицо обеими руками. Мои пальцы находят его обнаженную грудь, и я впиваюсь в него взглядом. Я никогда не думала, что увижу его снова, и чувство, большее, чем радость, охватывает мое сердце. Мои губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, но он прижимает палец к ним, заставляя замолчать. Он медленно качает головой, и я проглатываю все безумные слова, которые у меня были. Я не хочу разрушать это очарование. Это происходит на самом деле? Он действительно здесь, под моими прикосновениями? Действительно ли я смотрю на лицо, которое люблю?
Прядь черных как смоль волос падает на его фирменные лазурные глаза Дюпре, и он всматривается в мое лицо, словно выискивая какую-то мелкую деталь, которую ранее упустил из виду. Я позволяю ему это, но меня гложет нетерпение. Я хочу его, его губы, его язык… я бы забралась к нему под кожу, если бы могла. Я не могу подойти достаточно близко. И я не уверена, сколько еще смогу ждать, но я позволяю ему не торопиться. Медленно, он исследует каждую мелочь. Я умираю…
Наклонив мою голову вправо, он наклоняет ее ко мне. Что-то вспыхивает в его глазах, всего лишь искорка, прямо перед тем, как его губы, эти чувственные, полные, эротичные губы, касаются моих. И я теряюсь…
Его рука ложится мне на затылок, когда он наклоняется для поцелуя, и ничто не остается незамеченным. Его губы ласкают мои, сначала нежно, ищуще, испытующе. Затем он пробует меня на вкус, и, словно взорвалась петарда, его свободная рука ложится мне на поясницу и притягивает к себе, а мои руки обвиваются вокруг его шеи, вплетая пальцы в его волосы. Я с жаром целую его в ответ, и когда его рука опускается на мою ягодицу, он сильнее притягивает меня к себе. Между нами оказывается твердая, как камень, выпуклость, прижимающаяся ко мне, и я не могу сдержать улыбку, которую он прямо сейчас целует на моих губах. Мои руки опускаются с его волос, кончики пальцев скользят по его груди, и я нахожу пояс. Расстегивая одну пуговицу, затем вторую, затем третью, я чувствую, как поцелуй Эли становится глубже, когда моя ладонь находит эрекцию, напрягшуюся под его джинсами. Я отпускаю его, и ощущение его тела такое знакомое, такое правильное, что я не могу сдержать стона, который вырывается у меня из груди. Эли подхватывает меня под колени, наши губы не разнимаются, и несет меня к кровати. Мы падаем вместе, и он растягивается надо мной. Затем он прерывает наш поцелуй и смотрит на меня сквозь водопад своих пышных черных волос.
— Сделай это сейчас, Эли, — раздается из темноты незнакомый женский голос.
Эли замирает надо мной. Кто это, черт возьми, говорит? Сила, исходящая от Эли, заставляет его дрожать.
— Не заставляй меня повторять снова, — приказывает женский голос. — Сейчас.
Одинокий луч фары мелькает в глубине моей комнаты и на долю секунды освещает лицо Эли. Но я вижу это. Я вижу отчетливо. Я отчетливо вижу его.
Его лицо и тело изуродованы опаленными ранами. Челюсть выдвинута вперед, ряд острых зубов заострился. Его глаза… черные как смоль.
Он знает, что я знаю. Он хватает меня за горло свободной рукой и притягивает свое лицо к моему. Я кричу. Хватаю его за волосы сзади и отворачиваю его голову. Я переворачиваю его, садясь на него верхом. Он кричит, его голова мотается из стороны в сторону так быстро, что все расплывается перед глазами. И это леденящий кровь звук, которого я никогда раньше не слышала. Я тоже кричу…
— Райли!
Я переворачиваюсь на спину, и от резкого удара лопатками об пол у меня перехватывает дыхание. Резкий удар по щеке обжигает, и затуманенное зрение начинает проясняться. Свет от лампы вспыхивает надо мной, заставляя прищуриться. Теперь я вижу ясно. Ной лежит на мне, прижимая к полу.
— Ты вернулась? — спрашивает он. Его голос хриплый, с оттенком беспокойства.
— Да, — отвечаю я. — Отстань от меня. — Я толкаю Ноя. Он вскакивает и протягивает руку. Я принимаю ее, и он поднимает меня. Я чувствую слабость, будто проспала несколько дней. Я тру глаза подушечками пальцев.
— Двадцать восемь часов, если быть точным, — говорит Ной. Он никогда не упускает возможности прочесть мои мысли. Я становлюсь наиболее уязвимой, как только просыпаюсь после одного из своих тяжелых снов. Господи, двадцать восемь часов. Потрачены впустую. — И многое произошло с тех пор, как ты отрубилась.
Я смотрю на него.
— Например, что?
Ной качает головой.
— Сначала, что ты видела?
Я замечаю, что все еще полностью одета, за исключением кожаной куртки и ботинок. Мы стоим в маленькой гостиной, оформленной в сине-черную клетку. Я иду туда, где, как я надеюсь, находится кухня, нахожу холодильник и, к счастью, Ной купил галлон молока. Я откручиваю пластиковую крышку и подношу кувшин ко рту. Ледяное цельное молоко льется мне в рот, и к тому времени, как я прекращаю, у меня остается полгаллона.
— Я была с Эли, дома, — начинаю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Он был… идеальным. Не испорченным. — Я пожимаю плечами. — Он был моим Эли. Потом он изменился. Его кожа была испещрена почерневшими ожогами, такими же, как в церкви, когда я вытаскивала его оттуда. Он превратился в настоящего вампира, — я встречаюсь взглядом с Ноем. — Кто-то приказал ему причинить мне боль. Женщина. После этого он попытался убить меня.
— Это был сон, Райли, — говорит Ной. — Ничего больше.
Я делаю еще глоток молока, завинчиваю крышку и убираю его обратно в холодильник. Повернувшись, я прислоняюсь к столу и скрещиваю руки на груди.