Темная луна
Шрифт:
И с тех пор Иггур стал ненавидеть Мендарка смертной ненавистью. Это сказание никогда не предавалось огласке, во всяком случае целиком.
Лицо Рулька было мрачнее тучи.
– Сплошное вранье! – Карон стукнул кулаком по столу с такой силой, что тот перевернулся. – Подлый обман.
Лиан отпрянул.
– Не я сочинил это, – пискнул он. – Я просто изложил ту версию, которая пересказывается уже тысячу лет.
– Чума на твои предания! – выругался Рульк, в его глазах плясали карминовые искры. – Как можно верить хоть одному твоему слову после такой чудовищной лжи. У меня
– Но в чем же здесь ложь? Объясни мне наконец.
– И не подумаю! – заорал Рульк. – Меня заманили в ловушку, и невинная женщина, которая должна была стать моей женой, погибла. Вот самое великое предательство, которое видел мир.
Лиан прекрасно знал, что за Рульком тянется слава вероломного изменника, но сейчас его слова казались искренними. А если это так, то в Предания закралась страшная ложь. Кто был в этом повинен?
Некоторое время каждый из них размышлял о своем. Лиану пришли на память другие спорные факты и трактовки, которые всегда представлялись ему сомнительными.
– Я не пожалею всей жизни, чтобы установить истину, – тихо сказал Лиан. – Но не ради тебя, Великий Предатель.
– Ты несправедлив ко мне, летописец, – ответил Рульк с тихим негодованием. – Все, что я когда-либо предпринимал, имело одну цель узнать, кто еще остался в живых из моей расы. Что может быть благороднее?
Лиан молчал. Рульк действительно проявил благородство по отношению к ним с Караной. А все его действия были лишь самозащитой. Лиан почти поверил карону.
– Я выясню правду, ради чистоты Преданий, в истинность которых так свято верил.
– Вероятно, ты лучше, чем я о тебе думал, – вымолвил Рульк, его гнев начал остывать. – Неужели мне посчастливилось встретить единственного честного летописца на Сантенаре?
Он мысленно оценил Лиана: «Не стоит подкупать его. Лучше, если он исполнит мое желание по собственной воле. Тогда он правдиво ответит на все вопросы Мендарка и Иггура. Вот это славная шутка!»
– У меня есть записи, касающиеся этого вопроса, – сказал Рульк, которого захватила новая идея. – Думаю, что смогу отдать их тебе, если ты возьмешься написать правдивое предание. И если ты сделаешь это хорошо, я поручу тебе изложить историю каронов с тех самых пор, как они вышли из Бездны. Как ты на это смотришь, летописец?
Лиан задохнулся от волнения. Он чувствовал себя так, словно его сняли с крючка и предложили целое королевство. Он открыл рот, но говорить не мог. «Вспомни, что перед тобой Великий Предатель! Великий! Любопытно, что он попросит взамен», – судорожно размышлял Лиан.
– Я не смогу выполнить свое обещание здесь. Придется потерпеть до возвращения на Сантенар. Но кое-что я тебе расскажу, – дружелюбно улыбнулся Рульк. – Просто в доказательство моего доброго расположения.
Лиан не помнил себя от радости. Он отвернулся, чтобы скрыть свое ликование, и судорожно кивнул.
– Вот то, чего ты не мог знать, – сказал Рульк и приблизил губы к уху Лиана. Он говорил около минуты, а по телу Лиана пробегали волны дрожи.
У юноши расширились глаза. Какие сокровища ему предлагались!
– Сущая безделица, – вымолвил Рульк. – Так что ты решил?
Искушение было
– Я подумаю... вероятно, мы договоримся, – запинаясь, произнес Лиан, чувствуя дикое, экстатическое возбуждение. Теперь дело сделано. Пути назад нет.
Рульк улыбнулся:
– Хорошо. И запомни этот урок. Предания тоже не всегда правдивы. Ты должен судить обо всем сам и принимать собственные решения.
– Я так и буду делать. В своем «Сказании» я поведаю только истину.
– Вот и хорошо, лжецы мне ни к чему. А теперь можешь поесть. – И Рульк пододвинул Лиану поднос.
На нем были расставлены кушанья, которых Лиан никогда в жизни не пробовал. С виду они походили на куски мяса или рыбы, но таяли во рту. Были там и блюда, напоминавшие по вкусу овощи, нарезанные столь тонко, что казались прозрачными. Все кушанья имели изысканный вкус и нежный аромат. Он отпил из чаши с блестящей черной жидкостью, она была холодной и очень легкой, так что даже трудно было глотать, и ее пары тут же ударили Лиану в голову, словно отменное вино.
– Кулинария – единственная часть нашей культуры, которую мы принесли из Бездны, – сказал Рульк.
Когда Лиан закончил трапезу, Рульк продолжил:
– Я собираюсь погрузить тебя в транс. Ты будешь находиться в этом состоянии, пока не расскажешь мне все Предания, написанные за то время, когда я был в Ночной Стране, ты поведаешь обо всех значительных событиях, происшедших за этот период. И твое «Сказание о Зеркале» в том числе. – Он взмахнул рукой.
Глаза Лиана сделались пустыми. Рульк вздохнул, и в этом вздохе послышалась тяжесть тысячелетнего заключения. «Вот ты и попался в мышеловку, даже не съев сыр! Теперь ты сообщишь мне все как миленький. Если бы ты не пошел на компромисс со своей совестью, я бы не смог заставить тебя говорить, но в бессознательном состоянии мозг выдаст все твои потаенные желания».
Лиан говорил и говорил, пока его запас знаний по каждой теме не иссякал, а Рульк задавал вопрос за вопросом. Время от времени он подносил к губам юноши чашу с черной жидкостью, но все равно к концу дня Лиан осип. Рульк положил юношу на кушетку, дотронулся до его лба, и Лиан мгновенно заснул. Вскоре он начал погружаться в кушетку. Выругавшись, Рульк вытащил юношу и, скомкав очередную стену, сделал кушетку снова твердой. Прозрачный потолок над ними угрожающе прогибался.
«Времени остается меньше, чем я думал, – сказал себе Рульк. – Лучше поторопиться!»
Он заставил Лиана продолжить повествование. Так прошло несколько дней. Перед тем как вывести юношу из транса, Рульк наклонился над ним и прошептал:
– Ты придешь ко мне за наградой, когда я вернусь на Сантенар. Я потребую от тебя совсем немногого. Ты явишься на мой зов и расскажешь обо всем, что знаешь, и ты приведешь свою подругу, потому что она нужна мне больше, чем ты. Но если откажешься, летописец, тебя ждут ужасные муки. Пойми, у меня нет желания причинять тебе боль, просто я делаю то, что должен.