Тёмная леди

Вега Маришка

— Очень верное замечание, — сказал Песец. — Давайте назначим постоянные сборы два раза в неделю, например в среду и субботу, часа в два ночи, чтобы, если выпадет какой — нибудь бал, не убегать с него второпях.

— Хорошо, — сказал Орёл. — Плохо, что мы не сможем присматривать за леди, кроме как в общих залах. Среди них может быть шпионка, или жертва, или осведомитель. Мы не сможем ломиться в их личные покои. И уж тем более навязывать своё общество принцессам. Нас могут не правильно понять, и это будет международный скандал!

— Будем

делать что можем, — сказал Песец. — Прислуга не должна быть забыта. Среди них всегда много сплетников.

— Пантера, — вдруг повернулся ко мне Дракон, — ты очень молод, но ты сможешь попасть во дворец?

Все смотрели на меня. Я пыталась сказать, что да но слов не было.

— Я буду стараться, — всё, что смогла прохрипеть.

— Если сможешь, постарайся походить послушать, на молодых юношей не так много внимания обращают, но не лезь без нас никуда. Ты понял?

— Да, слушать, но не лезть.

— Всё правильно.

— Соратники, а удалось что-то разузнать о последнем восстании магов? Зачем отвлекали наше внимание? — спросил Черепаха.

— Были незначительные события, вроде сгорел склад посуды в столице, на границе какая — то мелкая нечисть завелась, на реке затонуло рыбацкое судно, все живы, — сказал Дракон. — Остальное и вовсе мелочь, кто на ком женился, и кто где напился.

— Плохо, что мы не поняли, зачем был этот отвлекающий манёвр.

— Мы не всевидящие, — тихо сказал Саламандра. — Придётся ждать следующей атаки. Так, шаг за шагом мы распутаем это дело.

— Наша главная задача не дать погибнуть Императору, — добавил Песец.

Он обвёл нас всех взглядом, которого хоть и не было видно, но я прямо почувствовала, когда он посмотрел на меня.

— Сами умираем, а Императора выручаем!

— Расходимся, — провозгласил Дракон, — часто собираться не будем до сезона. Успеем ещё насмотреться друг на друга.

И вот я опять в кабинете отца. Брат с тётей еще не прибыли. Я вернулась в свою комнату и легла в кровать. Мир явно сослался на моё недомогание. Буду ждать их возвращения тут. Книгу почитаю.

Так и проходило наше с братом время. Подготовкой к сезону, восстановлением загородного имения, иногда прогулки по городу, но не часто.

И вот, наконец, оказалось, что пришел день рождения. Тетя порхала как бабочка, старушка радовалась больше именинников. Она взяла подготовку ужина на себя, так как придут герцог с сестрой. Она готова была поить этого человека с чашечки, за приглашение от Императора.

Мы не мешали ей. Зачем? Она была счастлива. Украшала цветами холл и комнаты первого этажа, сама их ездила выбирать. Составляла меню. Следила за работой на кухне. Проконтролировала, чтобы натёрли паркет в каждом закоулке нашего дома. Она даже пригласила трёх музыкантов, чтобы можно было устроить домашние танцы. Я хотела всё же сказать, что это перебор, но брат меня остановил.

— Пусть приходят. Я устал сидеть дома. Хоть разомнемся перед выходом в свет. Такая дата бывает раз

в жизни. Не нуди, ты же молода!

— Ладно, раз ты хочешь. Лили тоже, думаю, обрадуется. Она — то еще не выходит в свет.

— Вот именно. Ты и сама, старушка, должна больше развлекаться, а то одни проблемы у тебя. Твою жизнь сможешь прожить только ты. Её нельзя откладывать.

— Ты стал таким философом, милый.

— А что мне остается? — пожал он плечами, — я живу на краю мира иллюзий и обмана. Организую крепкие тылы свое тощей сестры.

— Не напоминай!

— Кушай сестрёнка больше. Мужчины на зомби не бросаются. Даже мне на тебя больно смотреть. Кажется, что тебя пристальным взглядом можно переломить пополам. Ещё подумают, что ты болеешь чем.

— Что хотят пусть думают. Я не рвусь замуж.

— Я вижу. Но просыпаться одной по утрам много лет подряд не только грустно, но и вредно для здоровья. Ты просто не понимаешь, что теряешь.

— Может быть, но не ощущаю потери, — грустно ответила я, — как вообще можно определить с кем будет хорошо жить?

— О, тут у всех рецепт счастья свой. Вот я хочу спокойную милую девушку, которая будет любить меня и разделять мои спокойные интересы. А вот ты сестренка, не смотря на всю рациональность характера, зачахнешь с такой второй половиной. Твоя неугомонная натура будет требовать движения, бушующих страстей и битья посуды, что бы потом так же бурно мириться.

— Что ты такое говоришь?! — возмутилась я.

— Правду! Ты ещё вспомнишь этот разговор.

— Так, всё, хватит пророчеств.

Мне надо было только одеться и спуститься к ужину. И я пошла готовиться. Неспешно приняла ванну, раздумывая о том, что я ни разу в жизни не разбила ни одной тарелки или чашки. Зачем это надо делать? Какой сакральный смысл в уничтожении посуды? Брат просто потешался надо мной.

Высушила волосы. Камеристка сделала мне прическу. Я надела черное платье, но оно красиво переливалось синими и фиолетовыми отблесками, имело кружевной верх и не имело рукавов. Из украшений выбрала топазы.

В зеркале отражалась красивая молодая леди. Да, чересчур худая, но миловидная.

Немного освежила лицо нежно — розовыми румянами, капелька блеска на губы и подчернила ресницы. Они у меня светлые, как и волосы.

Через несколько минут за мной зашел Мирабальт.

— Отлично выглядишь, сестрёнка!

— Ты тоже! — сказала я, — этот черный кафтан с вышивкой золотой нитью тебе очень идет! Настоящий благородный джентльмен.

— Да, я такой! А ещё милый и скромный.

— Надо спускаться скромняга, а то гости придут раньше нас.

— Поторопимся.

Мы спустились в гостиную, где уже хлопотала тетушка, поправляя цветы, давая распоряжения музыкантам.

Только мы собрались присесть, как раздался стук в дверь.

Герцог и его сестра были припорошены снегом, но Лили лучилась улыбкой. Она навещала нас каждую неделю. И мы весьма сблизились.