Темная душа нараспашку
Шрифт:
— Ну я надеюсь, по поводу «ты мне — я тебе» мы договорились, — напомнил Ивакин.
— Несомненно. Но и ты не мешай, если что делать стану: все же я ветеран, а ты новичок.
— Да ладно тебе… Свежие умы всегда ценнее.
Сразу после того, как я покинула дом Ивакина, я заменила симку на ту, что была связана с телефоном Лили, и, сев в машину, стала озабоченно размышлять, каким же образом проверить Хорешко. Судя по тому, что мне пришлось наблюдать в клубе, и тем данным, что дал мне только что мой коллега, я была почти уверена, что с Хорешко Лиля спит. Но он ли отец ребенка?
Чтобы понять смысл ее действий, мне требовалось разобраться в ее взаимоотношениях с бизнесменом, разузнать, почему она так старательно за него цепляется, тогда как сам он ей наверняка противен. Достаточно вспомнить утренний разговор — я почти уверена, что первым звонившим был именно Демьян Николаевич.
Но, допустим, ребенок и впрямь его, он об этом знает, потому и решил уйти из семьи… К чему тогда скрывать? И почему об этом они не упомянули в ссоре? Лиля могла бы пригрозить, что расскажет об этом всем, но она этого не сделала. Она даже не попыталась этим воспользоваться, сделав вид, что ей плохо, и упасть в обморок. Отсюда вывод — скорее всего, в тот момент он этого не знал. Сейчас, возможно, уже знает, да и то если она сама сказала, а заставить ее это сделать может только его упрямство и нежелание ее простить. И, конечно, намерение вернуть его себе любой ценой. Но тогда опять получается, что отец вовсе и не он…
Что-то с чем-то у меня не вязалось. И фактически было два выхода: поговорить с самим мужчиной или же попробовать еще раз побеседовать с Лилей. Последнее вполне могло сложиться удачно, особенно если немного пошантажировать девицу, пообещав подтвердить ее связь с Ивакиным, а я была уверена, что она этого не хочет. От беседы же с Хорешко толку было бы мало, так как он сам не мог точно знать, от кого у Лили ребенок. Как говорит моя соседка по этажу: «Чей бы бычок ни прыгал, а теленочек все равно наш». То бишь наверняка может это знать только сама мать, если, конечно, она не оказалась в этом деле слишком неразборчивой.
«А ведь и правда: вдруг Лиля и сама не в курсе, от кого у нее ребенок, потому ничего и не говорит матери. Как признаться, что у тебя столько ухажеров и ты спишь со всеми и даже не догадываешься, кто из них отец будущего ребенка. Ладно бы таких было двое, а если больше… Тут поневоле будешь молчать, чтобы лишних проблем себе не нажить, а заодно потихоньку придумать, на кого повесить отцовство, чтобы тебе же выгоднее было».
Одним словом, целью моего следующего путешествия стал дом Лили. Пока я туда добиралась, вспомнила еще об одной девице легкого поведения — о Марине. С ней пока все было как-то глухо, и я даже конкретных подозреваемых не имела. Пора было уже в чем-то продвигаться, но я понятия не имела, как это можно сделать.
«Ладно, — решила в конце концов я. — Сейчас поговорю с Лилей, а затем, возможно, и с Мариной. Вдруг обе сами во всем сознаются. Главное — правильно построить разговор с самого начала и загнать их в такой угол, из которого выход может быть один: сказать правду».
Впереди показался нужный дом. Я сбавила скорость, немного поозиралась по сторонам и, решив, что ждать лучше в доме, а не в машине, покинула последнюю.
Как это ни удивительно, но к моменту моего прибытия к Синявским
— Не хотелось бы портить ей настроение еще больше, но мне необходимо с ней поговорить, — заметила я заказчице в ответ.
Та, кивнув на нужную дверь, произнесла:
— Идите. Она у себя. И там не заперто: отец позавчера посрывал со всех дверей замки — считает, что это нужно было сделать давно.
«Верное решение, но, боюсь, оно немного запоздало», — подумала я про себя и, только ради приличия один раз ударив по двери костяшками пальцев, сразу толкнула ее и прошла внутрь.
Лиля полулежала на кровати с большой тарелкой винограда на коленях, наполовину уже опустошенной. На ней был легкий халат, кое-как запахнутый, по правую руку стоял магнитофон, играла какая-то попсовая музыка. Увидев меня, девушка буквально замерла в одном положении, удивленно уставившись на нежданную гостью. Это ее оцепенение длилось несколько секунд, после чего она обреченно вздохнула:
— Опять ты! Что, уже отболелась?
— Ну, к слову сказать… я и не болела, — призналась я честно, следя за ее реакцией. — Так, выбила для себя перерывчик, чтоб и ты, и сестрица твоя успокоились. А сама продолжала работать.
— Следила, значит? — недовольно прищурила свои сильно накрашенные глазищи девушка.
— Ну, и это тоже.
— А ко мне тогда чего заявилась? — Она забросила в рот еще несколько ягод и небрежным движением руки выключила музыку. — Если ты не заметила, то я сейчас отдыхаю.
— Ну, для начала хотела поблагодарить тебя за твою «тяжелую артиллерию», — не спрашивая разрешения присев на стул, спокойно отозвалась я. — Мальчуганы действительно бравые, а главное, драться умеют. И на воров они, знаешь ли, не похожи.
Лиля с плохо скрываемой радостью скривила какую-то неопределенную мину, отчего ее лицо стало похожим на раздавленный колесом помидор.
— Думала, я не догадаюсь?
— Я не думала. Я надеялась, что у тебя хоть какой-то ум есть, но, видимо, ошиблась. А ведь я тебя уже дважды просила не лезть в мою жизнь.
— Значит, опять запугать хотела. Как видишь, я не из пугливых.
— Да плевать мне на твою пугливость, — небрежно отмахнулась девушка. — Я просто хочу, чтобы меня не трогали.
— Слышала, слышала: это твоя и только твоя жизнь, — напомнила я ей ее же слова. — Только извини, не привыкла бросать работу на полпути, а потому придется довести ее до конца, чего бы это ни стоило.
Лиля внутренне негодовала, но старалась этого не показывать.
— Зачем ты пришла? — в ее глазах сквозила ненависть.
— Хочу, чтобы ты ускорила свое освобождение от моей назойливой персоны и сама все рассказала, — искренне ответила я.
— Да ну! А больше ты ничего не желаешь?
— Перестань кривляться, — спокойно попросила я. — Я всего-навсего хочу тебе помочь.
— Серьезно? Кто бы мог подумать — настоящая мать Тереза. А без тебя я, значит, не разберусь?
— Ну, самоуверенности у тебя, конечно, хватает, только… ты сама-то в курсе, кто отец ребенка?
— Сама-то — в курсе, — передразнила меня девушка. — А ты вот никак запуталась?