Темная богиня
Шрифт:
— Пожалуй, сегодня мы попробуем кое-что новенькое, — сказал он. — Проверим не только ваши творческие способности, но и эрудицию! Как насчет контрольной по Эдварду Хопперу? [3]
Класс разразился досадливым стоном.
— Вот дерьмо! — шепотом выругалась Эйприл.
— Вот дерьмо! — эхом отозвалась я.
Большая перемена.
Мистер Барлоу вновь и вновь раздраженно откашливался, раздавая проверенные контрольные. Вернувшись к своей скульптуре,
3
Эдвард Хоппер(1882–1967) — видный американский художник, представитель жанровой живописи, один из крупнейших урбанистов XX в.
Мы с Эйприл остались. Сдвоенный урок изобразительного искусства для особо одаренных делился пополам обеденным перерывом, но мы были самыми младшими в группе и потому обычно трудились даже во время большой перемены, дабы показать мистеру Барлоу, как мы ценим возможность заниматься по усиленной программе. Впрочем, иногда Джуд приглашал нас пообедать вместе с ним и его друзьями в кафе «Роуз-Крест» — излюбленном прибежище модных старшеклассников за пределами школьной территории.
Эйприл доводила до совершенства штриховку роликовых коньков, нарисованных цветной пастелью, а я пыталась вникнуть в содержание Питова конспекта. Однако чем больше я пыталась сосредоточиться, тем быстрее слова на тетрадных страницах сливались в неразборчивые кляксы. Тревожное чувство, возникшее ранее, ворочалось внутри меня, пока не превратилось в кипящую ярость и не вытеснило все остальные мысли. Как смел Дэниел явиться после стольких лет и снова пропасть — ничего не объяснив, не попросив прощения, не поставив точку?!
Я знала, что на отсутствие Дэниела найдется миллион причин, но мне до смерти надело оправдывать его. Что бы он раньше ни творил: крал мои школьные обеды, дразнил меня до слез, забывал вернуть мои рисовальные принадлежности, — я всегда прощала его, списывая все на тяжелое детство. Но последняя выходка перешла все границы. По какому праву он снова ворвался в мою жизнь? Из-за него я огорчила родителей и брата, подвела Пита, завалила контрольную и скорее всего опозорюсь на химии. Какая же я дура! Потратила столько времени зря, думая о нем, а он даже не соизволил прийти. Теперь, пожалуй, я даже не против увидеть его еще один раз — чтобы как следует наорать на него и влепить пощечину, а то и хуже.
Эскиз дерева, преображенный рукой Дэниела, словно дразнил меня своим совершенством. Не в силах больше смотреть на изящные, выверенные линии, в которых так и сквозило превосходство, я отнесла рисунок к мусорному ведру и бесцеремонно запихнула его внутрь, сказав на прощание: «Счастливо оставаться!»
— Ты совсем спятила, — сказала Эйприл. — До сдачи домашнего задания осталось меньше часа.
— Все равно это уже не моя работа.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
ТАБУЛА РАСА
Послеобеденное происшествие.
Когда перерыв закончился, я взяла чистый лист бумаги и быстро набросала портрет своего любимого плюшевого мишки. Эскиз не дотягивал до моего обычного уровня — по правде
Эйприл задержалась, чтобы обсудить с учителем свое портфолио, а я нехотя потащилась на химию, томимая зловещим предчувствием. Приняв решение забыть о Дэниеле, я почувствовала себя лучше, но мысль о грядущей контрольной не давала мне покоя. Вряд ли ее результаты порадуют маму… Я бегло просмотрела конспект Пита на большой перемене, но даже целая ночь, проведенная над учебниками, гарантировала бы мне в лучшем случае четверку с минусом. Не то чтобы я плохо училась — мой средний балл составляет 3,8. Просто у меня ярко выраженный гуманитарный склад ума.
Это мама настояла на том, чтобы я усиленно занималась химией. Папа только радовался, когда я рисовала, примостившись за кухонным столом. По его словам, это напоминало ему о собственных занятиях в художественной школе, когда он еще не решил стать священником, пойдя по стопам отца и деда. Но мама хотела, чтобы я «не спешила с выбором», то есть стала психологом или медсестрой, как она сама.
Я скользнула за парту, где уже сидел Пит Бредшоу, и набрала побольше воздуха, чтобы томным вздохом замаскировать свое волнение, но свежий пряный аромат, исходивший от моего соседа, застал меня врасплох. Пит только что пришел с физкультуры, и его волосы не успели высохнуть после душа. Я и раньше замечала, что от него пахнет цитрусовым мылом и дезодорантом, но сегодня мне даже захотелось подсесть к Питу поближе от избытка чувств. Наверное, все дело в словах Эйприл, будто я ему нравлюсь.
Я полезла в рюкзак и трижды уронила ручку, прежде чем мне удалось аккуратно положить ее на парту.
— Что, поджилки трясутся?
— А? — Тут на пол хлопнулся мой учебник по химии.
— Трусишь из-за контрольной? — Пит поднял книгу. — Все распсиховались. Ты не поверишь, Бретт Джонсон осилил только половину отличной пиццы за обедом. Я думал, хуже быть уже не может, но ты выглядишь так, будто увидала Маркхэмского монстра!
Я поморщилась — эта шутка никогда не казалась мне смешной. Выхватив учебник у Пита из рук, я заявила:
— Ничего я не трушу, — потом сделала над собой усилие, чтобы дышать ровно и глубоко.
Пит одарил меня своей универсально-гениальной улыбкой, и книга вновь полетела на пол. Я хихикнула, когда Пит за ней нагнулся, и ощутила волну жара, приняв учебник из его рук.
«Ну что я за тупица? А ну, соберись!»
Не считая Пита, лишь один человек на свете мог заставить меня почувствовать себя такой дурой, но поскольку я решила не думать о нем, то сосредоточилась на миссис Хауэлл, которая раздавала задания для контрольной.
— Мы с Бреттом идем после практики к Пуллману, гонять шары, — шепнул Пит, вновь обдав меня знакомым ароматом. — Давай с нами.
— Кто, я? — Тут перед моим носом мелькнула рука миссис Хауэлл, положившая передо мной перевернутый тест по химии.
— Ага, приходите вместе с Джудом. Повеселимся. — Пит легонько толкнул меня в бок и широко улыбнулся. — Заодно вернешь мне должок — принесешь коробку пончиков.
— Мы с Джудом сегодня помогаем папе — надо разобрать пожертвования для приюта.