Темная Башня
Шрифт:
— А теперь я прочитаю тебе строфу четырнадцатую.
Он жив? О нет! Он мертв уж сотни лет. Пусты глазницы, ветер спутал гриву, И плоть гниет, и обнажен скелет. Уродоств таких, я мнил когда-то, нет! Он, верно, стал причиной многих бед, Чтоб отомстили221
Перевод Наны Эристави.
— Липпи. — Стрелок оттопырил большой палец правой руки, махнул ею над левым плечом. — Она самая. Ходячий скелет, редкая грива и все такое. Только лошадь вместо коня.
Она промолчала. О чем, собственно, говорить? Конечно, Липпи: слепая, костлявая, с шелудивой, растертой в кровь шеей. «Она, конечно, старая и уродливая, я знаю, — говорил старик… точнее, монстр, который выглядел, как старик. — Ты, старая говнапалата, пожирательница сена, чучело ходячее, четвероногая прокаженная». И все это здесь, в поэме, написанной задолго до появления сэя Кинга на свет, за восемьдесят, может, за сто лет… «Здесь конь слепой стоит не шевелясь…»
— «И плоть гниет, и обнажен скелет». — Роланд мрачно усмехнулся. — Мы это исправим. Отправим ее к дьяволу, где ей самое место.
— Нет, — покачала головой Сюзанна. — Не отправим. — В горле у нее пересохло донельзя. Очень хотелось пить. Но она боялась открыть кран и напиться. Кто знал, что текло по здешним трубам. Оставалось только одно: растопить снег и тогда уж напиться вволю.
— Почему ты так сказала?
— Потому что ее нет. Убежала в бурю, пока нас развлекал ее хозяин.
— Откуда ты знаешь?
Сюзанна покачала головой.
— Просто знаю. — Она перешла к следующей страничке поэмы, состоявшей из более чем двухсот строк. — Строфа шестнадцатая.
«Зачем явился…»
И замолчала.
— Сюзанна. Почему ты не… — И тут его взгляд остановился на следующем слове, которое он мог прочесть даже написанное английскими буквами. — Продолжай. — Голос его упал до шепота.
— Ты уверен?
— Читай, я хочу это услышать.
Она откашлялась.
— Строфа шестнадцатая.
Зачем явился Катберта мне лик, С улыбкою, что радостно светила? Почти что въяве он во мгле возник, И засмеялся звонко, как привык, И обнял крепко на единый миг… Но ночь печали друга поглотила! [222]222
Перевод Наны Эристави.
— Он пишет о Меджисе. — Кулаки Роланда сжались, хотя она сомневалась, что он знал об этом. — Он пишет о том, как мы поругались из-за Сюзан Дельгадо, ибо потом наши отношения так и не стали прежними. Мы, как могли, старались восстановить нашу дружбу, но нет, прежней она не стала.
— После того как в жизни мужчины появляется
А вот Роланд, похоже, хотел. Пролистал странички в поисках последней. Они не были пронумерованы, но он без труда нашел нужную по белому пространству после строфы XXXIV. Но прежде чем начал читать, вновь раздался слабый крик. В тот самый момент, когда ветер полностью стих, так что не могло быть сомнений в местоположении источника.
— Под нами кто-то есть, в подвале, — сказал Роланд.
— Знаю. И думаю, я знаю, кто именно.
Роланд кивнул.
Сюзанна пристально посмотрела на него.
— Все сходится, не так ли? Похоже на картинку-головоломку, и нам осталось добавить в нее лишь несколько элементов.
Крик повторился, слабый, тщетный. Крик человека, стоящего в шаге от смерти. Они вышли из ванной, доставая револьверы. Но Сюзанна не думала, что на этот раз они им потребуются.
Жук, который принял облик старого шутника Джо Коллинза, лежал там, где и упал, но Ыш отодвинулся от него на пару шагов. Сюзанна его понимала. Дандело начал пованивать, из-под разлагающегося панциря потекли струйки белой жидкости. Тем не менее Роланд попросил ушастика-путаника оставаться на месте, нести вахту.
Крик повторился, когда они вышли на кухню, стал громче, но поначалу они не нашли входа в подвал. Сюзанна покружила по старому, потрескавшемуся грязному линолеуму, но люка не обнаружила. И уже хотела предложить Роланду поискать в другом месте, когда он сказал:
— Здесь. За холодильником.
Последняя модель «Амана» с устройством для приготовления льда на передней дверце исчезла. Ее место занимал приземистый и грязный бочонок с холодильным агрегатом на верхнем днище. Когда Сюзанна была маленькой и откликалась на имя Одетта, такой же стоял на кухне ее матери. Только мать скорее бы умерла, чем допустила бы, чтобы на нем скопилась десятая часть грязи, покрывавшей холодильник Дандело. Сотая часть.
Роланд легко отодвинул холодильник в сторону, потому что Дандело, этот хитрый монстр, установил его на платформе с колесиками. Она сомневалась, что у Дандело часто бывали гости, такого в Крайнем мире быть не могло, но он предпочитал не выставлять напоказ свои секреты, если уж кто-то к нему заглядывал. А то, что время от времени кто-то заглядывал, Сюзанна знала наверняка. И она предполагала, что редкий гость покидал маленькую хижину на Одд-лейн — скорее никто.
Вниз вела крутая и узкая лестница. Роланд поводил рукой по стене за дверцей и нашел выключатель. Зажглись две лампочки, одна на полпути, другая — в самом низу. Тут же из подвала донесся крик, полный боли и страха, но без слов. От этого крика по коже Сюзанны побежали мурашки.
— Подойди к лестнице, кто бы ты ни был! — крикнул Роланд.
Снизу не ответили. Снаружи завывал ветер, бросая снег в стену дома с такой силой, что он скрипел, словно песок.
— Подойди к лестнице, чтобы мы смогли увидеть тебя, а не то останешься там, где сейчас, — повторил Роланд.
Обитатель подвала не вышел к свету, но опять крикнул, и в крике этом звучали скорбь, ужас и (Сюзанна этого боялась) безумие.
Роланд посмотрел на нее. Она кивнула и прошептала:
— Иди первым. Я тебя прикрою, если потребуется.