Темная Башня
Шрифт:
Кольца под перчаткой.
(Внезапно чем-то поражен.)
… Жженье?… Но что это?
Ведь жжения нет…
Не верю… Сниму перчатку…
Громкий аккорд.
Кольцо! Кольцо остыло!
Цвета нет, вся кровь иссякла.
Но это значит… это значит…
Голос матери (она шепчет). Да, Роланд, я хочу, чтобы ты возвратился.
Роланд.
Голос матери. Он прекратится.
Лежа на смертном одре, я передумала.
Пусть отправляется в путь мой последний ребенок -
Каменный.
Ты возвращайся, Роланд.
Пауза. Роланд пытается осознать происходящее.
Роланд. Кольцу я должен верить.
Это жизнь! Отбой! Отмена! Вечный праздник света!
И яблони будут цвести возле домика Сильви…
Это был голос матери?
Да, и кольцо
Бледно как смерть, и нет никакого долга.
Впрочем, она умирает, и долг мой
Быть подле нее.
Пусть примет пустыня это кольцо:
Оно бесполезно. (Швыряет кольцо, раздается звон.)
Что это?
Как будто ударилось обо что-то твердое…
Первый звук, который здесь слышу.
Куда же я кинул кольцо?
Здесь камень? И надпись?
Чем-то похож на версту.
К чему только версты в пустыне?
(С истерическим смешком.)
Ну, сколько там еще до Вавилона? Сейчас посмотрим.
Жаль, все буквы занесены песком…
«В память…»
(Медленно расшифровывает надпись.)
«В память тех, которые не вернулись,
Чей прах остался Нигде. В память всех,
Кто шел к своей смерти по собственной воле,
Завещая волю другим».
Врываются странно звучащие, насмешливые голоса птиц.
Попугай. Крошка Полли! Вот так история!
Ворон. Карр-карр! Да и не новая!
Попугай. Крошка Полли! Безвестным героям!
Ворон. Карр-карр! Нам-то что до них!
Попугай. «Кто шел к своей смерти»! Крошка Полли!
Ворон. «По собственной воле»! Карр-карр!
Роланд. По собственной воле? Со мною все было не так.
Мать послала меня сюда, и мать призывает назад.
Найти бы кольцо… Куда это я его бросил?
Хм. Да, совершенно остыло: ей нужно, чтоб я возвратился.
И правда пора. Ведь эта пустыня не кончится.
Ее горизонт отступает и манит и вновь отступает…
Какая тут Башня, когда и бугорка не найдешь. Все ровно и пусто…
Чтоб я по собственной воле?…
(До сих пор он говорил спокойно, но теперь выходит из себя.)
Да разве у меня… Учителя, горнисты, женщины,
Старик
И каждый заставлял плясать свое. Моя-то воля!
Да я не понимаю этих слов!
Пауза.
Конечно, мать, теперь я возвращаюсь. Так…
Где следы? Пойду по ним назад…
Пауза.
Роланд. Разве эти?
А впрочем, так и есть, и сам ты не велик,
Безумец, думал – шествуешь в герои,
А оказалось – начертил пунктир
Пути к позору…
Впрочем, что позор
Тебе, безвольному…
«По собственной воле, завещая волю другим».
Другим! Вот именно. Я начинаю думать,
Мой пьяный друг был прав и все вокруг – сплошные выдумки.
(Теряет самообладание.)
Другие! Кто это? Где их найти?
Голос ребенка. Нигде, Роланд, нигде.
Роланд. Ну вот. Что я говорил? Нет…
Голос ребенка. Ты никогда нас не найдешь, если пойдешь вперед,
Потому что погибнешь раньше, чем мы родимся.
Ты никогда нас не найдешь, если пойдешь назад,
Потому что тогда мы вообще не родимся.
Роланд. Что? Я детоубийца?
Голос ребенка. Пока что нет… Но если пойдешь назад…
Роланд. Кто сказал, что я иду назад?
Голос ребенка. Я думал, ты уже решился.
Роланд. Я никогда ни на что не решаюсь.
Я же сказал, что это мать…
Ну ладно, пусть выбирает случай -
Судья не хуже другого.
Следите за мной, нерожденные дети.
Видите кактус?
Я буду обрывать с него иголки,
Как играют в «любит – не любит».
Они и решат. Вы знаете эту игру.
Итак. (Обрывая иголки, он мерно, но с растущим напряжением считает.) Вперед – назад; вперед – назад; вперед – назад – вперед;
Назад – вперед; назад – вперед; назад – вперед… НАЗАД!
Вот – голос случая. Оракул.
Мне кактус говорит: «Назад! Назад!»
Но я…
(Выдерживает паузу, затем решительно.)
Иду вперед!
Вы думали, я позволю, чтоб мной командовал кактус?
Прощайте, матушка, я не увижу вас!
Иду вперед!
Вперед, Роланд… Безмолвною,
Бесцветною пустынною дорогой.
Пауза, затем ударные начинают отстукивать ритм сердцебиения.
Безмолвной? А это? Звук! Но какой?
Нет, мое сердце так не стучит.
Бедный Роланд, кто бы подумал:
И у тебя оно есть.
Видно, ты здорово струсил!
Страх и напомнил о сердце.
(Сердцебиение становится громче.)