Тёмная башня (Стрелок)

Кинг Стивен

Стрелок двинулся вперед, вытаскивая револьвер.

...поле ровное польет.

Последние четверть мили он проделал бегом, не пытаясь спрятаться укрыться было негде. С ним наперегонки мчалась короткая тень. Стрелок не сознавал, что его лицо превратилось в серую, ухмыляющуюся смертную маску изнеможения; он видел только фигуру в тени. Лишь позже ему пришло в голову, что сидящий мог оказаться и мертвым.

Пинком проложив себе дорогу в покосившейся изгороди (та беззвучно, почти виновато, распалась надвое), стрелок с поднятым револьвером проскочил через погруженный в молчание, залитый ослепительным солнцем двор конюшни.

–

Ты у меня на мушке! На мушке! На муш...

Фигура беспокойно пошевелилась и встала. Стрелок подумал: "Боже мой, да он сошел на нет, что с ним случилось?" Ведь человек в черном усох на добрых два фута, а волосы у него побелели.

Он остановился, лишившись дара речи; в голове немелодично звенело. Сердце колотилось с сумасшедшей быстротой, и он подумал: "Вот она, смерть моя, тут..."

Втянув в легкие раскаленный добела воздух, стрелок на мгновение поник головой. Когда он снова поднял ее, то увидел, что перед ним стоит не человек в черном, а какой-то мальчуган с добела выгоревшими на солнце волосами. Мальчик внимательно рассматривал стрелка, но в его взгляде, похоже, не было и намека на интерес. Стрелок тупо уставился на него, потом отрицательно покачал головой. Но мальчик пережил его отказ верить и оказался на прежнем месте - голубые джинсы с заплаткой на колене, простая коричневая рубашка из грубой ткани.

Стрелок снова помотал головой и, пригнув голову, не выпуская из руки револьвер, двинулся к конюшне. Думать он еще не мог. В голове плясали пылинки и рождалась невероятная, точно в барабан бухающая боль.

Внутри распираемой зноем конюшни было темно и тихо. Стрелок огляделся, оцепенело всматриваясь в окружающее огромными, блуждающими незрячими глазами. Пошатываясь, он развернулся на сто восемьдесят градусов и увидел мальчика - тот стоял в разрушенном дверном проеме, не сводя с него глаз. В голову, рассекая ее от виска до виска, деля мозг, точно апельсин, сонно вошел исполинский ланцет боли. Стрелок убрал револьвер в кобуру, покачнулся, выставил руки, будто отгоняя призраков, и упал ничком.

Когда стрелок очнулся, он лежал на спине, а под головой у него была охапка легкого, лишенного запаха сена. Перетащить стрелка мальчику оказалось не под силу, но устроил он его довольно удобно. Кроме того, стрелок ощущал приятную прохладу. Он опустил глаза, оглядывая себя, и увидел, что рубашка темна от влаги. Облизнувшись, он почувствовал вкус воды. И заморгал.

Мальчик сидел подле него на корточках. Увидев, что глаза стрелка открыты, он сунул руку куда-то за спину и протянул стрелку наполненную водой мятую жестянку. Стрелок трясущимися руками ухватил ее и позволил себе немного отпить. Когда первые несколько глотков оказались в животе, он выпил еще немного - всего ничего. Потом выплеснул остаток себе в лицо, потрясенно отфыркиваясь. Красивые губы мальчика изогнулись в едва заметной серьезной улыбке.

– Хотите поесть?

– Пока нет, - сказал стрелок. В голове после солнечного удара еще гнездилась тупая ноющая боль, а вода в животе никак не могла успокоиться, будто не знала, куда двинуться дальше.
– Кто ты?

– Меня зовут Джон Чэмберс. Можете звать меня Джейк.

Стрелок сел, и в тот же миг рождающая дурноту ноющая боль стала резкой и безжалостной. Он подался вперед и проиграл краткое сражение с желудком.

– Тут есть еще, - сказал Джейк. Он взял жестянку и отправился вглубь конюшни. Остановившись, он обернулся и неуверенно улыбнулся стрелку. Тот кивнул,

опустил голову и подпер ее руками. Мальчик был хорошо сложенным, пригожим, лет, наверное, девяти. На его лице лежала тень, но нынче тень была на всех лицах.

В глубине конюшни что-то странно, глухо загудело и заклокотало, и стрелок тревожно поднял голову, сделав движение к рукояткам револьверов. Звуки продолжались около пятнадцати секунд, потом прекратились. Вернулся мальчик с жестянкой - теперь уже полной.

Стрелок опять напился скупыми глотками, и на этот раз ему стало немного лучше. Головная боль утихала.

– Когда вы упали, я не знал, что с вами делать, - сказал Джейк. Пару секунд мне думалось, что вы меня застрелите.

– Я принял тебя за другого.

– За священника?

Стрелок резко поднял голову.

– За какого священника?

Мальчик, легонько хмурясь, посмотрел на него.

– Тут был священник. Он ночевал во дворе. Я был там, в доме. Мне он не понравился, и я не стал выходить. Он пришел вечером и ушел на следующий день. Я бы и от вас спрятался, только я спал, когда вы пришли.
– Он угрюмо посмотрел поверх головы стрелка.
– Не люблю я людей. Вечно наебывают.

– Как выглядел этот священник?

Мальчик пожал плечами.

– Священник как священник. В черных шмотках.

– Вроде рясы и капюшона?

– Ряса - это что?

– Такой балахон.

Мальчик кивнул.

– В балахоне и в капюшоне.

Стрелок склонился вперед, и что-то в его лице заставило мальчугана едва заметно отшатнуться.

– Давно это было?

– Я... Я...

Стрелок терпеливо сказал:

– Я не обижу тебя.

– Я не знаю. Я не умею запоминать время. Все дни одинаковые.

Стрелок в первый раз сознательно задумался о том, как мальчик попал сюда, в это окруженное со всех сторон целыми лигами сухой, губительной для человека пустыни, место. Впрочем, делать это своей заботой он не собирался - по крайней мере, пока что.

– Попробуй предположить. Давно?

– Нет. Недавно. Я и сам здесь недавно.

Нутро стрелка опять запылало. Он почти совсем твердой рукой схватил жестянку и напился. В голове снова зазвучал обрывок колыбельной, но на сей раз вместо лица матери он увидел обезображенное шрамом лицо Алисы, которая была его женщиной в ныне несуществующем поселке Талл.

– Недавно - это когда? Неделю назад? Две?

Мальчик рассеянно смотрел на него.

– Да.

– Что - да?

– Неделю назад. Или две. Я не выходил. Он даже не напился. Я подумал, может, это призрак священника. Я боялся. Я почти все время боюсь.
– Лицо мальчугана задрожало, как хрусталь у грани последней, разрушительно-высокой ноты.
– Он даже костер не раскладывал. Просто сидел здесь, и все. Я даже не знаю, ложился ли он спать.

Совсем рядом! Так близко к человеку в черном стрелок еще не бывал. Несмотря на крайнюю обезвоженность, ладони показались ему чуть влажными и скользкими.

– Есть сушеное мясо, - сказал мальчик.

– Хорошо.
– Стрелок кивнул.
– Годится.

Мальчик поднялся, чтобы сходить за мясом, коленки слабо хрустнули. Великолепная прямая фигурка. Пустыня еще не иссушила его, не вытянула жизненные соки. Руки мальчугана были тонкими, но кожа, хоть и загорелая, не пересохла и не потрескалась. Крепкий парнишка, подумал стрелок. Он снова отпил из жестянки. Крепкий, и родом не из этих мест.