Тэмми и ледяной дракон
Шрифт:
— Ой! — кричал Тэмми, сердито глядя на палочку.
Вот так, вдвоем, помогая друг другу, они сотворили сильное целебное снадобье, и теперь оставалось только заставить Оллимуна принять его.
Тэмми взволнованно приподнял голову волшебника и капнул немного лекарства на его нижнюю губу. Потом замер в ожидании. Ничего…«Неужели я его отравил?!» — в ужасе подумал Тэмми. Но нет. В следующий миг волшебник высунул
— Агна, я думаю, оно действует! — крикнул Тэмми. Сердце его так и прыгало от радости. — Смотри, он пытается открыть глаза!
Но Агна не успела ответить, потому что в дверях раздался какой-то шум и, обернувшись, девочка увидела Соя и группу высоких, очень серьезных взрослых, одетых в одинаковые куртки с капюшонами и штаны из оленьей кожи. Мужчины были вооружены длинными ножами, женщины несли копья.
— Папа! Мама! — закричал Мо, вскакивая с места.
Он бросился вперед, чтобы взять из рук матери копье.
— Береги руку, Мо, — сказала женщина. — Ту, что тебе волк прокусил, — добавила она и многозначительно посмотрела на сына.
Мо сердито покосился на Соя, а тот быстро улыбнулся и поспешил сменить тему.
— Мы встретились примерно в миле отсюда, — пояснил он. — Они возвращались обратно после победы над гоблинами.
— Сой, я не говорил, что мы победилигоблинов, — добродушно поправил его отец, стряхивая снег со своих черных, как смоль, волос. — Я сказал, что они неожиданно исчезли. Надеюсь, вернулись в свое Подземье, и больше не покажут оттуда свои отвратительные зеленые морды!
— Они и не подумают высовываться! — раздался чей-то голос. — По крайней мере те, которым удалось спастись от Гримскалки! Проклятие дракона снято. Теперь гоблины долго не будут нас беспокоить.
Тэмми и Агна резко обернулись и с удивлением поняли, что это говорит Оллимун, который уже успел приподняться на локте. Голос его звучал немного странно, как будто после долгого сна.
Отец Соя подошел к волшебнику.
— Нам уже кое-что рассказали и о проклятии, и о тебе, волшебник. Когда ты немного окрепнешь, мы непременно выслушаем эту историю целиком. — Тут он заметил Тэмми и Агну. — А вы, должно быть, те странники, про которых нам рассказал Сой… А вот и медведь с крыльями! Так значит, ты ничего не выдумал, сынок? Спасибо вам всем, а особенно тебе, волшебник.
— Да, он молодец! — сердечно ответил Оллимун.
Отец Соя указал на палочку в руке Тэмми.
— Кто знает, как повернется жизнь, мальчик. Возможно, закончив обучение, ты станешь таким же хорошим волшебником, как и твой учитель.
— Но я вовсе не учился быть вол… — начал Тэмми.
— Можете не сомневаться, он станет великолепным волшебником! — перебил его Оллимун.
Отец Соя с улыбкой кивнул и отошел поговорить с сыновьями. Оллимун подмигнул Тэмми и лукаво усмехнулся, показав все свои желтые, как у мула, зубы.
— Что это вы задумали, волшебник? — с подозрением покосилась на него Агна.
— Я? Ничего! А ты что думаешь, Тэмми? Что если я поговорю с твоим отцом, когда мы вернемся в деревню? Ты не хочешь стать учеником волшебника?
Тэмми не раздумывал ни секунды.
— Я бы очень этого хотел! — воскликнул он.
— Ну, вот и славно. Значит, решено… Что вы стоите столбом, принесите больному свежей воды и нормальную подушку! Да, и верни-ка мне мою палочку! Пусть побудет у меня, пока ты не научишься правильно ею пользоваться.
Тэмми удивленно поднял брови.
— Он опять стал самим собой, — прошептал он на ухо Агне, и оба засмеялись. Ничто не могло обрадовать их больше!
Позже, когда в общем доме собрались все дети и взрослые, отец Соя затянул протяжную песню. На этот раз в нее вплетались взрослые голоса, поэтому она звучала иначе — богаче и сложнее, с новыми оттенками.
Тэмми слушал, привалившись к Кашу, и через мех чувствовал тепло медвежонка. Напев постепенно менялся. Тэмми не успевал замечать переходы, а песня уже переставала течь, как река и начинала жужжать, как пчелиный рой. Тэмми лежал и представлял себя волшебником в мантии и с волшебной палочкой. Тэмми — волшебник…При мысли об этом приятное тепло разливалось по всему его телу. Напев звучал у него в голове, Тэмми казалось, будто он плывет по песне. Он закрыл глаза и улыбнулся. Может быть, он тоже вплетет в нее свой голос… Так он и сделал.
Но никто этого не услышал, потому что это было уже во сне.