тема: "Псы любви"

Коллектив авторов

…нет. Нет говорю!…..Алферу скажи…

…давай. Звони на пятый…

Шерш подошел к Вартану. Помолчал. Затем произнес:

— Кое-что я тебе нашел еще утром. Если терпит до завтра, то смогу предложить что-нибудь получше.

— Завтра — нет. Нужно сегодня. Как насчет больших игрушек?

— Нет их. У тебя, как я понимаю, совсем край по времени? — Шерш покосился на руки Вартана. — С большими я могу помочь только завтра, в лучшем случае — к утру.

— Значит — нет. Жаль… жаль… — Вартан поковырял ногтем бетонное ограждение моста.

— Нет. И не предлагай денег. Не могу я это

сделать. Дальше… Доктора мы сейчас поднимем и узнаем, что там есть по этим твоим делам. Дальше. Девчонку я приму и отправлю в столицу самолетом. Паспорт ей уже сделали. Фото, правда, старое — Шерш усмехнулся, — еще с тех времен, когда мы с тобой знакомились. Но это не так важно. — Шерш записал на обрывке сигаретной пачки адрес и отдал его Вартану.

«ул. Стахановцев, 34, 2»

— Вот сюда ее направляй. Только с адресом осторожнее, и чтобы больше никого. Люди там у меня проверенные, но нервные. Сам им не показывайся, а то мало ли чего… Да… и вот еще… я ссориться с теми, кто тебя достал, не буду… Нет, не буду. Но троих ребят в подстраховку твоей девчонке дам. Если у нее будут проблемы в дороге или в столице, они их решат. Не все, но… подозреваю, ты знаешь предел моих возможностей.

— Знаю. Спасибо за это. Так. Передайте от меня ей пакет. Деньги и вот это. — Вартан передал Шершу прозрачный пакет с пачкой евро в пятисотенных купюрах и карточку Visa, эмитированную Дойче-банком.

Шерш забрал пакет и внимательно глянул на него, получив в ответ равнодушный взгляд.

Четверть часа они молчали, пока в кармане у Шерша не пискнул телефон.

— Мои едут. Так что готовься, будешь принимать заказанные игрушки.

Бледно-синий дисплей телефона слабо светится в сумерках. Мобильник только что проглотил набор цифр и выплюнул их в пространство. Несколько долгих гудков — сердце Вартана дернулось. Неужели?.. Нет, к счастью — нет.

— Я слушаю тебя… Вартан.

— Хм. Ты уже в курсе, Серж? Хорошо, не придется долго объясняться. Прими сегодня ночью девчонку. Она должна прилететь в 02–35. Рейс 772. Звать ее будут Анна Бурскова. Ее сопровождают трое ребят, старшего из них зовут Михась. Они передадут Анну тебе и почти сразу уедут обратно. Устрой ее в жизни — и, если сможешь, — помогай ей потом. Сделаешь?

— Дурак ты… Вартан. Полный идиот! Зачем тебе это? Ну скажи — зачем? Нас и так мало, а ты лезешь, куда не надо из-за бабы. Темный, черт… да какой из тебя темный… так, серость бесцельная… Сделаю. Черт! Идиот!!! Сделаю.

— Я тебе перевел половину моих денег. И вот еще что…

— Да?

— Вечером жди… если у меня что-то останется… перехватывай. Думаю, пригодится…

— Идиот, какой же ты идиот… Влюбленный кретин! Пойми, это не наше! Люди — сырье… Мы не должны их любить!

Короткие гудки в трубке у Сержа.

Темная чаша неба медленно движется над головой. Серые ленты, плавно танцующие вокруг, темно-синие полосы с яркими мошками звезд, проплывающие над головой… Город, сжимающий в своих каменный объятиях — и вдруг становящийся нереальным и срывающийся серо-охряным потоком домов и деревьев… Расплывчатые светлые пятна фонарей, уносящиеся вдаль… Окна домов, что жадно манят к себе взор — на мгновение становятся близкими и четкими — только

протяни руку, а затем скорость движения превращает их в смазанные желтые ленты…

Город остался за спиной — он чувствовал его дыхание, биение миллиона сердец и мерный рокот прибоя мыслей.

Впереди — как маленькая заря, как кусочек теплого солнца — ее образ.

Он медленно прикоснулся к ее лицу, и водопад ярких эмоций и чувств обрушился на него.

Беспокойство в ней быстро стихало, зато радость била тугим теплым фонтаном. Казалось, она может захлестнуть все вокруг. Весь город, страну, мир… Но она уже успокоилась — она так уверена в нем. Теперь он рядом, и все будет хорошо.

Она менялась под его взором, танцевала теплым серебристо-желтым облачком, манила его к себе нежными ярко-зелеными отблесками обнаженной души.

За мгновение до, того, как нырнуть в кипящий, почти обжигающий водопад радости, он тихо шепнул: а вот и я… она нежно ответила: а вот и ты… и, значит, все будет хорошо.

Пятна крови пачкают телефон. Но это не беспокоит его владельца. Уже минуту он говорит о жизни и смерти. Смерть его и жизнь ее.

— …Да, я Вас внимательно слушаю, господин Ковалевский. Да. Да. Нет, мне это не интересно. Нет, я зарабатываю достаточно. Что? Это не слишком щедрое предложение. Нет, вряд ли вы сумеете предложить мне столько, чтобы меня это заинтересовало. Так. Слушаю внимательно. Так. Кто? Инга Бержевская? А кто это? Хм, и вы меня стараетесь убедить… Кто? Что?! — Долгое молчание.

Вартан старался осознать напрочь ошеломившую его новость.

— Подождите, господин профессор. Я кое-что проверю. — Вартан прижал телефон ухом к плечу, круто выворачивая руль, и с визгом шин вписавшись в поворот.

Пройдя поворот, он достал правой рукой наладонник и вставил в него карточку с медицинской информацией, полученной от врача — знакомого Шерша. Раньше посмотреть ему это не удалось. Снизил скорость и стал бегло просматривать на экране наладонника медицинскую карту Инги.

Сердце ударило его в грудь.

— Да, господин Ковалевский. Я проверил. Но я хочу ее спросить об этом лично. Вы понимаете меня? Уверен — понимаете. В наше время электронные данные так ненадежны, с ними так много людей любит играть. Что? Нет. Нет-нет, не стоит. Ну что Вы, профессор, какие наивные предложения. Впрочем, я не против, чтобы вы взяли с собой охрану. Да. Да. Вполне. Да, сколько хотите и вооруженную. Что Вы предлагаете?.. Площадь Генерала?

Остановившись на десяток секунд, он закинул одноразовый мобильник в кузов проезжавшего мимо грузовика. Если за ним следили по сигналу телефона, то пусть теперь поездят за грузовиком.

В бардачке лежало еще несколько одноразовых телефонов.

Детские игры в песочнице.

Песчаные замки, песчаные мосты, песчаные люди, песчаные пушки с дулами из обструганных палочек, песчаные танки с башнями из спичечных коробок.

Дети играют в войну, в эксперименты над людьми.

Дети пробуют: а что будет, если?..

Только война может и убивать. Дети давно не играли в войну. Дети забыли, что это такое.

Что будет, если один из детей будет по-настоящему воевать в песочнице? Что будет, если кому-то по-настоящему придется убивать, если ему будет за что воевать?