Тэлон
Шрифт:
— Именно. После этого я вернусь домой.
— И потом, ты говорил, еще будет какое-то короткое турне?
— Да. Кажется, в первую неделю января.
— Ладно… — В ее голосе явно слышится тревога.
— Оно правда короткое. Чуть дольше недели. — Интересно, кого я пытаюсь убедить, что не видеть друг друга неделю не так уж и плохо — себя или ее?
— Хорошо. Не хочу думать об этом прямо сейчас.
— Я тоже. Я по тебе очень скучаю.
— Тэлон, мне так понравились записки
— Это же я, Аз. Милота — мое второе имя.
— Так и есть, — хихикает она.
— Только не говори никому, а не то придется тебя отшлепать.
— Хм… А вдруг мне это понравится? — слышится из трубки ее мелодичный смех.
Я глубоко вздыхаю, поправляя член в брюках, который вдруг решил, что пора принять участие в разговоре. Теперь мне не уснуть. В голове будет крутиться картинка, где я шлепаю ее по попке.
— Детка, не заводи меня, когда ты так далеко.
— Ты первый начал.
Я схожу с ума от мысли, что она хочет меня, а добраться до нее сейчас нет никакой возможности, поэтому решительно меняю тему разговора.
— Как вам с Кэт понравилось в СПА?
— Неплохо. Она все пыталась выяснить, правдивые ли ходят слухи.
— Что за слухи?
— Про твои двадцать сантиметров.
— Пожалуйста, скажи, что ты пошутила! — выдавливаю я, закашлявшись от неожиданности дымом электронной сигареты.
— Если бы я могла…
— Господи! Но, я надеюсь, ты подтвердила?
— Я сказала ей, что все вранье, и что на самом деле у тебя там тридцать сантиметров!
Не могу удержаться от смеха и, поправляя подушки у себя за головой, парирую:
— Уверен, тебе легко может показаться, что там тридцать, ты же крошечная!
— Кроме шуток — после того, как она выяснила все, что смогла, про твои принадлежности, Кэт рассказала, что доктор Холлистер считает нас самыми преданными друг другу из всех пар. И что мы относимся к нашему браку серьезнее всех.
— Правда? Мы классные!
— По крайней мере, она так сказала. Ей нельзя рассказывать об этом, но она все равно проболталась, что у других пар полно проблем.
— Что ж, очень жаль. Мне кажется, у нас сейчас все в порядке.
— Мне тоже.
Я делаю глубокую затяжку от электронной сигареты.
— Ты счастлива?
Когда она не отвечает сразу, кажется, все нервные окончания у меня на коже поднимаются, как по тревоге:
— Аз?
— Я думаю, Тэл.
— Тебе нужно подумать, чтобы ответить на этот вопрос? Вряд ли это хороший знак.
— Нет… Я просто пыталась подобрать правильные слова.
— Слово «да» нормально подошло бы. Короткое, по теме и звучит отлично.
— Я хотела сказать немного больше.
— Больше, чем «да», или больше, чем
— Больше, чем «да».
— Ладно. Что хотела сказать?
Она вздыхает, и, черт возьми, даже это кажется мне сексуальным:
— Нет, теперь это уже будет глупо. Так что пусть будет просто «да».
Черт! Я хочу знать, что она собиралась мне сказать.
— Скажи мне.
— Что сказать?
— Я хочу знать, что ты собиралась сказать. Нельзя так со мной поступать, Мармеладка. Я любопытный.
— Я тебе напишу сообщением.
Сообщением? Что за фигня?
— Какого черта, Аз? Почему ты не можешь сказать мне, что хотела?
— Ты меня нервируешь.
Твою мать, если этот разговор выльется в очередной шаг назад, то хорошего настроения мне не видать до конца этого турне.
— Что значит нервирую? Ты можешь сказать мне что угодно. Выкладывай как есть.
— Я сейчас чувствую себя счастливее, чем когда-либо в жизни. У меня в животе бабочки уже прописались, и я хочу, чтобы ты чувствовал то же самое. — Она замолкает на мгновение. — Или у парней не бывает бабочек? Это, наверное, исключительно женская штука.
Бабочки. Когда она рядом, бабочками не описать, что я чувствую. У меня внутри скорее птеродактили прижились.
— Да, у нас бывают бабочки, — смеясь, отвечаю я. — Но только если девчонка милая и сексуальная до чертиков. Как ты. Поэтому, пожалуйста, оставайся счастливой. Ладно?
— А ты? У меня получается делать тебя счастливым? Я не только про постель, про все остальное.
— Да. Я про все вместе. С тобой слово «счастье» обрело новый смысл.
На том конце наступает оглушающая тишина.
— Азия? — шепчу я. — Ты что, уснула там?
— Нет, глупыш. Иногда рядом с тобой я так счастлива, что не могу говорить и даже думать.
— Зашибись. То есть я тебя в коматоз вгоняю? — шучу я. — Всегда об этом мечтал.
Она смеется в ответ, и мне даже больше чем раньше хочется обнять ее, стащить с нее одежду и зацеловать во все самые щекотливые места. Эта огромная кровать — настоящее издевательство без моей обнаженной жены рядом.
— Мне пора идти, — говорит она спустя какое-то время. — Завтра надо отправить целую кучу заказов на мыло и лосьоны. Ты ложишься спать?
— Да, я уже в постели.
— Позвонишь или напишешь мне завтра?
— Конечно, Мармеладка. Не забудь включить сигнализацию. Я по тебе скучаю.
Спустя пару секунд после того, как я кладу трубку, раздается стук в дверь. Черт! Надеюсь, это не очередная фанатка из тех, что таскаются на каждое шоу. Я выбираюсь из кровати, подхожу к двери, выглядываю в глазок и с удивлением обнаруживаю стоящего в коридоре Шторма.