Тэлон

Коул Кериен

— Конечно, я тебе помогу. Я же сам предложил. Только к машинке швейной меня не подпускай. Она выглядит очень небезопасно.

Доктор Холлистер несколько раз упоминала о том, как полезно было бы нам найти какое-то общее занятие. Возможно, совместная с Азией работа над дизайном одежды сблизит нас и обеспечит нам устойчивый общий фундамент под нашим браком.

Несколько раз в неделю Азия принимает долгие расслабляющие ванны в огромной джакузи, установленной в примыкающей к нашей спальне ванной. Она зажигает

свечи, включает нежную мурлычущую музыку на mp3-плеере, а теперь я знаю и то, что она нежится в этих вкусно пахнущих бомбах для ванны, которые сама же и делает. Она всегда закрывает дверь в ванную, когда купается, а я схожу с ума, лежа в кровати и зная, что она всего в нескольких метрах, за дверью, обнаженная и мокрая. Я всегда старался уважать ее личное пространство. Понимаю, что ей необходимо время, чтобы расслабиться и успокоиться, как любому нормальному человеку. Тем более что ей приходится изо дня в день, сутки напролет, мириться с моими закидонами. Но с того самого дня, когда она застукала меня, когда я мастурбировал в душе, я не могу избавиться от мыслей о том, думает ли она обо мне, когда купается, или даже, может быть, прикасается к себе. Эти мысли настолько навязчивы, что уже который день у меня едва ли не дым из ушей идет, когда я слышу звуки тихой музыки из-за двери ванной. Сегодня что-то наконец щелкает у меня в голове, наверное, мозг достиг точки кипения, и я решаю, что с меня хватит, дожидаюсь, пока пройдет минут десять после ее ухода в ванную и, осторожно открыв дверь, вторгаюсь в ее маленький личный спа-салон.

Сначала она даже не замечает моего присутствия, и я могу в полной мере насладиться ее видом. Она лежит в ванной, закрыв глаза. Одна ее нога согнута в колене и выглядывает из-под густой мыльной пены. Да черт дери эту гребаную пену, из-за нее ничего больше не рассмотреть.

Вселенная, похоже, всерьез настроена сделать все возможное, только бы не дать мне увидеть голой собственную жену. Я бы посмеялся над таким раскладом, если бы это не бесило меня так сильно. Уверен, это карма решила наподдать мне за то, что столько раз забивал на ее строгие правила. А карма та еще сволочь, ей наплевать с высоченной горы на то, что у меня почти что восстановилась девственность и яйца восхитительного синего цвета.

Азия внезапно открывает глаза и вздрагивает так, что даже разбрызгивает воду из ванной.

— Тэлли, ты меня напугал! Чего это ты крадешься, как ниндзя? — Она скрещивает руки на груди и от этого ее движения в воздух всплывают несколько мыльных пузырей. Мне нравится, что она только что назвала меня моим детским именем, даже не осознавая этого. Оно прозвучало так по-семейному нежно и интимно, что мне сразу захотелось слышать его из ее уст снова и снова.

— Я не крался; просто зашел. Мне что, на шею колокольчик надеть как у Принцессы? — Я прислоняюсь к стене у двери и рассматриваю ее в мерцающем свете свечей; кожа у нее слегка влажная от пара, поднимающегося над горячей водой, и я совершенно не понимаю, почему она не хочет, чтобы я оказался в этой ванной с ней вместе.

— Что ты тут делаешь?

Я подхожу поближе и присаживаюсь на корточки рядом с ванной. Азия следит за мной глазами, и я замечаю, как ее взгляд скользит от моего лица к груди.

— Хотел посмотреть на твои бомбы для ванны в действии. — Я нарочито медленно осматриваю пенную ванну и замечаю в нескольких местах под пузырьками розовую воду.

— На самом деле это пенная бомба. Видишь, сколько пены? — Она поднимает руку и, подув на нее, посылает в мою сторону несколько переливающихся пузырей.

Я

успеваю поймать ее за руку, прежде чем она снова спрячет ее под воду.

— Пену я заметил. И розовую воду тоже. Очень красиво. — Я закрываю глаза и целую ее руку. — Какой вкус у тебя сегодня? М-м-м! Пахнет очень вкусно.

Азия нервно поеживается, и я замечаю, что ее рука едва заметно дрожит в моей ладони.

— Эта бомба называется «сахарная вата».

— Мне нравится, — одобрительно киваю я. — Очень нравится.

Она снова слегка поеживается и немного меняет положение, опускает вниз поднятую над пеной острую коленку и поднимает вместо нее другую, при этом на долю секунды под водой показывается ее бедро.

— Ты думаешь обо мне, когда запираешься здесь? — спрашиваю я, отпуская ее руку и окуная пальцы в теплую воду.

— Я все время о тебе думаю.

Мое сердце на мгновение замирает, и мне кажется, прежде со мной такого еще не бывало.

— Никогда не слышал ничего приятнее.

Я погружаю руку под воду чуть глубже и останавливаюсь, лишь ощутив под пальцами ее бедро.

— Вода кажется более скользкой, — сообщаю я ей. — Как и твоя кожа.

— Это из-за масел.

— Скользко, мокро, мне нравится. Я должен быть здесь с тобой.

— Ты слишком большой, — бормочет она, глядя мне прямо в глаза.

— Пожалуй, проигнорирую комментарий по поводу размера, детка. — Я со смехом целую ее пахнущие ванилью губы.

— Ты такой великодушный. — Она улыбается, почти не прерывая поцелуй.

— Сам удивляюсь… Ладно, тогда пойдем трудным путем. Раз уж мне к тебе забраться нельзя. — Я провожу рукой вниз по ее ноге, по коленке, затем по голени, слегка сжимая.

— Куда пойдем? О чем ты?

— О твоем первом оргазме.

Она поднимает на меня удивленный взгляд, но губы ее украшает очаровательно-соблазнительная улыбка.

— Очень жаль тебя разочаровывать, но у меня уже бывали оргазмы.

— Не со мной. — Я легонько прикасаюсь кончиком носа к ее носу. — И это пора изменить, миссис Валентайн. Например, прямо сейчас.

Кладу одну руку ей на затылок и накрываю ее нежные ванильные губы поцелуем, одновременно под водой медленно скользя другой рукой по внутренней стороне ее бедра, пока мои пальцы не касаются, наконец, ее других нежных губ. Про себя я кляну последними словами воду, из-за которой мне никак не почувствовать, мокрая ли она на самом деле.

Азия слегка приоткрывает рот, давая мне почувствовать на вкус ее горячее дыхание, и я замечаю легкий стон, который она издает, когда мой палец проникает в ее теплые складочки. Она слегка раздвигает бедра и, держась за край ванны одной рукой, второй обнимает меня за шею, пока я ласкаю ее. Большим пальцем я поглаживаю ее пульсирующий клитор, а указательным и средним ритмично скольжу внутрь нее и обратно. Мой член, кажется, сейчас взорвется, так сильно я хочу оказаться внутри нее. Твою мать, какая же она узкая. Три года без секса — это очень, очень круто.

Она сжимает бедрами мою руку, впивается пальцами в мою шею, дыхание ее становится прерывистым, и я понимаю, что она вот-вот кончит. Мне хотелось бы помучить ее, подразнить, свести с ума, но сейчас, когда она выгибается, чтобы крепче прижаться к моей руке, ерзает от нетерпения так, что вода выплескивается из ванны, и жадно льнет к моему рту в поисках поцелуя, это было бы чересчур жестоко.

Мне нравится маленькая возбужденная похотливая Азия. Даже очень нравится.