Телохранители
Шрифт:
Я не знаю этих людей. Они из другого мира, для них насилие как норма, и грязь тоже.
Я слышу, как у охранника в нагрудном кармане шипит рация, он отзывается и молча уходит, оставляя меня одну. Я продолжаю есть, но вскоре отвлекаюсь от тарелки и начинаю оглядываться по сторонам. Это же кухня… тут многое есть в ящиках, можно найти нож или… Господи, Влада, нет! Не глупи!
Но чем я буду защищаться? Это сейчас со мной мягко говорили, а что будет через минуту? Арс сделал мои снимки для портфолио шлюхи, а завтра ему прикажут снять откровенное видео со мной… Почему нет? И он также по-деловому залезет
Не бьют же…
Меня опять тошнит.
Кай честнее их всех.
Он не улыбается и не делает вид, что мы можем стать приятелями. И он приедет сегодня. Во мне запутываются две правды, я хочу его увидеть вновь и в то же время боюсь.
Глава 7
Остаток дня я провожу в молчании. Мне пару раз указывают на другую комнату и я перехожу с места на место, получаю вещи и полотенца. Потом захожу к девушке, которая дает мне расписание процедур. Она придирчиво смотрит на меня, напоминая Валентину, и выносит вердикт.
– Тебе идет простота, не будем портить излишествами. Ты девочка по типажу, вот и отлично. Только брови нужно подкорректировать и сделать эпиляцию. Чтобы не волоска нигде.
Она пролистывает календарик на экране сотового и вбивает мое имя в графы.
– Завтра и послезавтра. Подойдешь сюда же в одиннадцать.
– Утра?
– Да.
Ощущение, как от обычного посещения салона. Вот это и начинает меня пугать больше всего. Здесь совмещаются дикие и обычные вещи, они отлично соседствуют и никто кроме меня не замечает этого. Раньше мне казалось, что страшное место – это где стоит крик или слышатся жестокие удары, или черные стены как в ужастиках, мрак и пугающие шорохи. Но нет, в жизни всё проще и банальнее. Это как конвейер, ты попадаешь в него и не знаешь, как выбраться. Тебе сразу в красках показывают, какая ты беспомощная и жалкая, и если хочешь страдать и терпеть унижения раз за разом, то пожалуйста, можешь сопротивляться дальше.
А если не хочешь боли, то делай, что говорят. Подчиняйся.
Меня приводят в мою комнату, стены которой выкрашены в белесо-розовый. И белая красивая мебель. Я кладу выданные вещи на угловой диван и слышу, как за спиной охранник закрывает дверь. Но нет щелчка замка. Впрочем, зачем меня запирать, когда дом укреплен, обнесен забором и напичкан вооруженными бойцами. Тем более я не знаю, где я, не имею ни малейшего понятия, что за забором.
Куда бежать? И вообще есть ли куда? Там может быть лес. Или вообще болото… Мы долго ехали сюда, могли и в область выехать.
Я иду к шкафу и начинаю раскладывать вещи. Простые однотонные платья, джинсы и пара футболок с принтами клубники. Меня передергивает от подтекста и я запихиваю футболки в самый дальний угол. С глаз долой.
Туда же я прячу столовый нож, который стащила с кухни. Я не удержалась и взяла его из ящика, спрятав под платьем. Сейчас смотрю на него и понимаю, что безумно рискую. Что дура! Но он у меня есть и мне почему-то чуточку легче.
Потом я опускаюсь на кровать
Мне нужно выбраться отсюда.
Вот главная цель.
Найти способ и использовать его.
Ближе к десяти я начинаю ждать Кая. Я уверена, что он появится. Валентина сказала, что у меня завтра будет медосмотр, а значит ложь Кая вскроется. Я девственница, и он знает об этом.
Я не ошибаюсь, в 22:04 дверь открывается.
Кай входит в комнату и почему-то останавливается на пороге. Он зависает, словно не может вспомнить, что хотел дальше. Я напряженно смотрю на него и скручиваю покрывало на кровати до боли в пальцах.
Я ждала его, но стоит ему появиться, как на первый план выступает страх. Все-таки от него исходит странная энергетика, темная и необъяснимая. И потом между нами все равно стоит то, что уже успело случиться. Я не могу смотреть на его строгое лицо и не вспоминать, как он подгибал меня под себя и ритмично двигался, подходя к разрядке.
Толчок за толчком. И горячая вспышка на пояснице, когда он излился на мою кожу.
– Здравствуй, – произношу первой, чтобы отогнать воспоминания.
Я так устала от мерзких разговоров о сексе и принуждении, моей крошечной цены в этих стенах, что хочу произнести обычное слово. То, что говорят в обычной жизни.
Кай щурится на мое приветствие и странно смотрит на меня. Он удивлен.
– Тебе что-то дали? – спрашивает он и закрывает за собой дверь.
На нем потертые джинсы и черная футболка с закатанными рукавами. Темные волосы сбиты наверх и взлохмачены, а на костяшках видно свежие ссадины как после лютой драки.
– Ты о чем?
– Успокоительное? Наркоту? – Кай идет ко мне. – Ты слишком спокойна.
Странно, но рядом с ним мне действительно чуть легче. Не знаю почему, но это так. Мне дурно от воспоминаний, но легче дышать. Это необъяснимо…
– Я не спокойна, – качаю головой. – Я плакала, сейчас прошло… Не знаю, что будет через минуту.
– Но ты понимаешь для чего я здесь?
– Смутно.
– Смутно, – он повторяет мое слово на выдохе и обреченно кивает, потом поднимает ладонь и проводит по волосам, вновь взлохмачивая их.
Он нервничает?
Или что это за реакция?
– Почему ты не сказал Боссу, что я девственница.
– Это неважно…
– Для меня важно.
– Тебе недолго ей осталось, – он усмехается, но видно, что специально, чтобы разозлить меня. – Я сейчас трахну тебя.
Он опускает взгляд на кроссовки, которые скидывает за пятки, потом рывком стаскивает с себя футболку, отбрасывает ее, не глядя, и тянется к черному ремню.
– Остановись, – прошу охрипшим от полыхнувшего страха голосом. – Пожалуйста… Не надо так.
– А как? Я по-другому не умею, крошка.
– Это из-за медосмотра, да? Они поймут, что я девственница и… Что тогда? Просто ответь, Кай?
– Тебя продадут подороже какому-нибудь извращенцу. А потом все равно отправят в клуб.
Отворачиваюсь, чтобы скрыть судорогу. Меня выкручивает от жестокости их мира.