Телохранители
Шрифт:
Пока я занимался перезарядкой револьверов, флаер приблизился, дал еще одну очередь — от дубового ствола полетели щепки, и начал смещаться вправо. К моменту, когда мы с пилотом увидели друг друга, я был уже готов, а он на секунду замешкался. Вот этой секунды ему и не хватило.
Я стрелял по-македонски с двух рук, целясь в голову пилота. Первые две пули оставили на бронестекле кабины два сливающихся белесых круга. Вторая пара усугубила их действие, превратив белесые круги в одно непрозрачное пятно. Пятая из выпущенных мной пуль застряла в бронестекле, а шестая — пробила его и разнесла в мелкие куски череп пилота. Неуправляемая машина свечой прянула вверх и ушла в вертикальную циркуляцию,
Остальные два флаера, которые успели развернуться и как раз в этот момент заходили в атаку, резко ушли в стороны с набором высоты и, немножко покрутившись на безопасном расстоянии, пошли на посадку.
Сунув дымящиеся револьверы в кобуры, я в несколько движений отколол еще один кусок бетона и собрался протискиваться в отверстие. Но в последний момент остановился — надо было замаскировать вход. Огляделся вокруг. Вот этот клиновидный камень подойдет в самый раз. Подтащил его к отверстию и примерил. Чуть-чуть не проходит. Подровнял края отверстия. Еще одна примерка. Теперь садится точно и почти не выступает. И в этот момент услышал топот.
Джон
Русский сбил флаер! Из револьверов. С расстояния более чем в полторы сотни футов. Это ведь невозможно, тут бронестекло установлено, его и из пулемета не сразу пробьешь. А он как-то ухитрился. Пришлось садиться за холмом. Едва только флаер коснулся земли, я выпрыгнул из него и, сжимая в руках автоматическую винтовку, полез на холм. Сверху он будет у меня как на ладони. Рейнджерам крикнул, чтобы оббегали холм с двух сторон.
Склон был достаточно крутым, и я быстро запыхался. Ничего, сейчас я наконец его достану. Выскочил на вершину и остановился. Где русский? Да вот же он! Стоит в трехстах футах от меня и (не может быть!) целится прямо мне в лицо сразу из двух своих ужасных револьверов. Я застыл на месте. А может быть, это время замедлило свой бег и пространство необъяснимым образом сжалось. Я отчетливо видел два чернеющих дула, смотрящих мне прямо в глаза. Успел даже заметить, как в них вспыхивает пламя, ощутил, что пули, как два рассерженных шмеля, прожужжали на расстоянии не более дюйма от моих ушей. И все. Больше ничего не помню.
В себя меня привела льющаяся на голову струя воды. Приподнялся на локтях. Голова буквально раскалывалась. Пощупал затылок. Огромная шишка. На пальцах осталась кровь. В паху тоже мокро, но ничего не болит. Пощупал рукой. Понюхал и скривился. Да, это не кровь.
Последний из моих жестов вызвал дружный смех толпящихся вокруг рейнджеров и ковбоев. У подножия холма весело заржали лошади.
— Где русский? — спросил я у Эллингтона, сидящего около меня на корточках.
— Не знаю, — ответил скотопромышленник, завинчивая флягу. — Когда мы прискакали, тут были только ваши рейнджеры. Русского они не нашли и стали искать вас. Вы, наверно, оступились на вершине холма и, падая, ударились затылком о камень. Это бывает. Не раз и даже не два видел. А вот чтобы кто-нибудь из тех, кто набил шишку на затылке, обмочился от этого, я раньше точно никогда не видал…
Сергей
Субъект, который выскочил на вершину холма, явно не был местным. Больше всего он напоминал англичанина. Причем не простого англичанина, а породистого аристократа не менее чем в десятом поколении. Ну что ж, все проясняется. Коллега пожаловал. Надо его пугнуть хорошенько. В детстве меня очень впечатлила одна сцена из романа Богомолова «Момент истины». Я и стрельбу по-македонски потом специально осваивал. Попробовать? Расстояние для
Получилось. Обе пули прошли в паре сантиметров от ушей, не задев их. А эффект получился даже сильнее, чем в романе. Клиент не просто впал в ступор, а натурально сомлел.
Вот теперь пора сматываться. Спуститься в отверстие таким образом, чтобы потом в него аккуратно вошел камень, невообразимо сложно. Особенно когда ноги не касаются дна. Но благодаря низкой силе тяжести, позволяющей спокойно висеть на одной руке, у меня получилось. Камень перекрыл отверстие настолько плотно, что внутрь просачивались только отдельные лучики света.
Я включил фонарик. Расширяющийся конус света пробежал по стенам, осветил свод и спустился на пол, освещая пространство под ногами. Мы стояли в просторном тоннеле практического очертания. Когда-то в нем были проложены рельсы, но сейчас от них остались только две параллельные полоски ржавчины. Стены, пол и свод тоннеля были изготовлены из железобетона. Что интересно, полуразрушенной оказалась только одна стена, через верхнюю часть которой мы и проникли. В тоннеле было сухо — вдоль стен были выполнены дренажные канавки, и не было характерной для старых подвалов затхлости. По-видимому, естественная вентиляция до сих пор не была нарушена.
— Куда пойдем? — нарушила молчание Ольга.
— Вправо, туда, где холмы на поверхности. Похоже, что комплекс немаленький и очень даже неплохо сохранившийся. Можно особенно не торопиться. Сразу они вход не найдут и фора в пару часов у нас имеется.
Иннокентий запрыгнул мне на спину, я взял Ольгу под руку и мы пошли по тоннелю в глубь подземного комплекса. Под уклон. Он был совсем небольшим — я почувствовал его, только отойдя на некоторое расстояние, но постоянным. Через полкилометра тоннель начал плавно забирать вправо. Примерно через час мы вышли на рассечку: тоннель раздваивался. Куда идти? По правилам движения в лабиринтах надо было идти в правый тоннель, но Иннокентию левый показался более интересным. И я прислушался к его мнению. Интуиция у кота, простите за тавтологию, зверская. Никогда еще нас не подводила.
Еще через полчаса неспешного хода тоннель вывел нас в просторную, но достаточно короткую тупиковую потерну. Ее ширина достигала 18 метров, а расстояние до замка свода по моим прикидкам было не менее сорока. С одной из сторон чуть ниже пяты свода просматривалось несколько недостижимых для нас штреков — по вертикальной бетонной стене на несколько десятков метров не мог бы вскарабкаться даже Иннокентий, а то, что когда-то было металлической лестницей, сейчас представляло собой холмик ржавчины.
В торцевой стене потерны имелась металлическая защитная дверь. Трехметровой высоты и почти два метра в ширину. Выпуклая наружу, цельнометаллическая, без малейших следов ржавчины. Я попробовал царапнуть ее кончиком своего ножа. На металле почти не осталось следа. Очень хорошая сталь. Даже по современным меркам хорошая. С левой стороны в двадцати сантиметрах от края и в полутора метрах от пола установлено штурвальное колесо на черном валу.
Я потер пальцем вал и внимательно осмотрел грязь, которая на нем осталась. Графитовая смазка. Пожалуй, у нас есть шанс. Ссадил Иннокентия на пол. Фонарик дал Ольге и показал, куда именно надо светить. Попробовал сдвинуть штурвал с места. Небольшой люфт есть. А если раскачать? Уперся хорошенько ногами и потянул штурвал вправо. Есть, чуть провернулся. Теперь назад и еще один рывок. Еще немножко прокрутилось. Теперь попробую крутить. Пошло! С натугой, но крутится. Сделал оборотов двадцать и встал мертво. Наверно, уже все.