Телохранители для апостола
Шрифт:
— Такая работа сейчас проводится, — посмотрел на наручные часы Чибин. — Мы отправили его в лабораторию сразу же, как он был привезен отцом Лонгином. Нас больше интересовало его состояние, но и эти анализы провести несложно.
Начальник службы безопасности поднялся и вышел из номера. Максим обратил внимание, что отец Лонгин как-то странно побледнел. И то, что Росляков это заметил.
— Скажите, Олег Геннадьевич, — попросил полковник. — А какие процедуры планируются во время этой конференции. Возможно, какие-то ритуалы, еще что-то.
— Пожалуй, вы близки к истине, — ответил священник. — Каюсь,
— То есть вы понимаете, что достаточно простого контактного яда, чтобы обезглавить вообще все религиозные течения в мире? Ваш Чибин этого не понимает? Что-то он стал нас тут воспитывать и попрекать.
— Вы не обижайтесь на него. Чибин специалист хороший, высокого класса. Просто каждый смотрит на проблему со своей колокольни.
— Это точно! Ладно, вы с Або договаривались о дополнительных встречах?
— Нет, я даже не понял, каков был смысл предыдущей. Он меня не прощупывал, не агитировал, не выуживал из меня сведений. А вообще-то, для акции такого рода у него в Ватикане должен быть сообщник. Кто-то же должен нанести контактный яд на шипы. И кто-то должен осуществить второй, запасной, вариант, если с первым ничего не получится.
— Вот теперь вы снова профессионал, — сказал Росляков. — Скажите, на этого Чибина в самом деле можно положиться?
— Можно. Он честный человек и хороший специалист. И он справится со своей работой здесь. Правда, это будет не очень просто, потому что в Ватикане около пятисот человек граждан, из которых более трехсот — духовенство и около сотни швейцарских гвардейцев. А еще около трех тысяч приходящих служащих, которые постоянно проживают за пределами Ватикана. А вам, видимо, следует нацелить свои усилия не на поиск возможного пособника, а на раскрытие логова террористической группы и захват бандитов. Вам нужно брать ядро группы, тогда вы акт сорвете.
— Как говорят у нас: «Козе понятно», — хмыкнул Росляков. — Только кто-нибудь умный нашелся бы на этом свете, кто бы объяснил мне одну вещь. Простите, отец Лонгин, а на хрена Або крал этот шип?
Дверь снова открылась, и вошел Чибин. Он выглядел несколько разочарованным. Было понятно, что он собрался разочаровывать и своих русских коллег.
— Да, как я вам и сказал, экспертиза установила, что шип настоящий, тот самый, который был похищен из храма в Андрии. Никаких химических веществ и иных составов на нем, естественно, не обнаружили. Я скажу даже, что его не извлекали из контейнера.
— Ну что же. Главное, что вы это точно установили.
— И еще, господин полковник, — нахмурившись, сказал Чибин. — Мы понимаем опасность, которая может угрожать Ватикану. Вам, наверное, уже сказали, что я пережил не одно покушение на папу. И что я не первый день работаю здесь в службе безопасности. Мы тоже собираем информацию, обмениваемся ею со спецслужбами.
— К чему вы клоните?
— Я опять хотел вернуть разговор к вашему Або. Вы не рассматриваете его в ином качестве. Ведь он зачем-то вернул шип нам. И не
— Что это вы о нем так? — удивился Росляков.
— А вы знаете, почему он себя называет Або? И я не знаю. Но наши аналитики выдвинули несколько интересных толкований. В этом может быть большой смысл, подсказка нам. Намек на то, чтобы мы ему верили.
— И что же это за имя? — равнодушно спросил Росляков.
— Это имя человека, которого христианская церковь официально канонизировала как мученика. Его называли Або Тбилисский. Это было в 700-е годы. Або был арабом по происхождению и жил в Багдаде. Был он человеком для своего времени просвещенным, якобы имел хорошее образование. Потом переехал в Тбилиси. Тогда этот город был столицей Тбилисского эмирата и входил в состав Арабского халифата. Або выучил грузинский язык и стал посещать православные богослужения в христианской церкви. Более того, он принялся изучать Священное Писание.
— Так он был мусульманином? — удивился Максим?
— Именно. И по легенде, Або проникся верой Священного Писания, стал спорить с имамами. В конце концов он отверг мусульманскую веру. Однако в те времена было опасно вот так открыто объявить себя христианином. Тем более в мусульманской среде.
— По-моему, это и сейчас почти смертный приговор, — усмехнулся Максим.
— И Або стал тайно вести аскетический образ жизни, он искал случая принять крещение в безопасном месте. Он открыто проповедовал учение Христа. А в те времена, когда шла активная исламизация арабами грузинского населения, это считалось страшным преступлением. Або арестовали. Он провел 10 дней в темнице, и все это время непрерывно молился. Через своих друзей он продал все, что имел, и на эти деньги помогал другим узникам, кормил их. И за это время он претерпел массу угроз и пыток, но не сдался, не отрекся от новой веры. Его убили, а тело сожгли.
— А у вас нет ощущения, синьор Чибин, что наш с вами Або как раз в ином смысле выбрал себе это имя? — поинтересовался Росляков. — Из чувства протеста. Вам не кажется, что он таким образом кощунствует, подчеркивает свое пренебрежение к христианской вере или превосходство над ней. А может, он просто хочет вас усыпить этой легендой. Вот он я какой, я от ислама пришел к христианству, верьте мне! Не забудьте, что в Андрии он безжалостно убил двух своих помощников, что на его руках кровь нескольких имамов, пытавшихся остановить терроризм и проповедовавших любовь к ближнему вне зависимости от его вероисповедания.
— Это не доказано, это лишь предположения, — устало ответил Чибин.
— Сказанное вами — тоже предположения, — чеканя слова, произнес Росляков. — И нечего нам играть в догадки. Он здесь, и это реальная угроза. И его нужно остановить. Если это все, то желаю вам удачи!
— Подождите, — нахмурился Чибин. — Не нужно вставать в позу. Мы союзники с вами, и я не умаляю угрозы.
— В какие ты играешь со мной игры, Андрэа? — спросила Паола, заглядывая Демичеву в глаза.