Телохранитель
Шрифт:
— Это не совсем так. — Папа благожелательно улыбнулся — Мэрион хорошо знала это выражение лица, предназначенное для того, чтобы обаять аудиторию во время публичных выступлений. — Если я сообщаю члену своей семьи шифр сейфа, то для меня само собой разумеется, что он может пользоваться содержимым этого сейфа.
— Но в ту ночь вы не предполагали, что он возьмет из сейфа пистолет?
— В ту ночь все мои мысли были лишь о дочери, больше я ни о чем не был в состоянии думать. Рэй пытался мне втолковать, что Тони лжет, но меня в тот момент словно заклинило
— То есть, посылая Рэя Логана вместе с Тони Ринальди, вы хотели, чтобы он заплатил похитителям выкуп?
— Да. Но как выяснилось, я был не прав — если бы не Рэй… если бы он не сделал то, что сделал, не знаю, увидел ли бы я живой мою девочку! — Голос его трагически дрогнул.
Внезапно судья, судорожно выхватив откуда-то из-под стола платок, зарылась в него носом и громко чихнула. Еще раз, еще… Опустила платок и хрипло буркнула:
— Прошу прощения!
И именно в этот момент Мэрион внезапно стало по-настоящему страшно. Впервые она до конца осознала, что все это происходит на самом деле, в реальной жизни, что это действительно судят Рэя — ее Рэя! — и еще неизвестно, чем кончится дело.
То есть, разумеется, она это понимала и раньше, но понимала умом, а не сердцем, и где-то в глубине души оставалось ощущение легкой «киношности» происходящего. И лишь теперь, при виде этой простуженной, столь будничной немолодой женщины, оно вдруг бесследно испарилось. Захотелось как можно быстрее уйти отсюда, спрятаться, забиться куда-нибудь, где тепло и уютно — и сидеть там долго-долго, пока не придет Рэй и не скажет, что все уже позади и все кончилось хорошо.
Кстати, а где он сам? По идее, должен сидеть в первом ряду, но из-за голов сидящих перед Мэрион людей его было не видно.
— Мистер Рамсфорд, вы утверждаете, — продолжал тем временем Куган, — что Рэй Логан, — пошуршал каким-то бумажками, — да, вот… что он один из самых толерантных и миролюбивых людей, каких вы только встречали. Как можно соотнести с этим то, что он взял закон в свои руки? Что он угрожал людям оружием, что он стрелял, — голос заместителя прокурора патетически взвился ввысь, — в раненого, беспомощного человека? И как вы, лично вы относитесь к его поступкам?
— Моя дочь жива. Здорова и невредима. Рэй спас ее, и я по гроб жизни буду благодарен ему за это.
— То есть, будь вы на его месте, вы поступили бы так же? Тоже стали бы стрелять в безоружного человека?
После секундного промедления отец покачал головой.
— Нет, думаю, что стрелять бы я ее стал.
— Вот… — начал было Куган.
— Стрелять бы я не стал, — повторил папа — и вдруг яростно грохнул на весь зал: — Я просто бил бы его до тех пор, пока он не сказал бы мне, где моя дочь. — Добавил, уже нормальным тоном: — Стрелять-то я умею не очень, не то что Рэй, зато, — с показным смущением пожал плечами, — в свое время был чемпионом флота по боксу. Кстати, хочу добавить, что себя я при этом тоже считаю человеком миролюбивым и толерантным.
В зале
Лица Кугана Мэрион по-прежнему не видела, но было понятно, что такого ответа тот не ожидал, нервно быстро произнес:
— Благодарю вас, мистер Рамсфорд. У меня все.
Отец кивнул, сошел с места для свидетелей и сел где-то впереди — наверное, рядом с Рэем, которого Мэрион до сих пор не могла разглядеть.
Следующим свидетелем оказался человек, которого она никогда раньше не видела, но много о нем слышала — лет в шестнадцать его имя не сходило у Рэя с языка: мистер Хорнер, тренер юношеской стрелковой команды.
По рассказам Рэя Мэрион представляла себе представительного мужчину, похожего на Клинта Иствуда, на деле же это оказался крепко сбитый пожилой человек с грубо слепленным лицом и носом картошкой. Он рассказал, что Рэй Логан всегда был на редкость дисциплинированным и неконфликтным парнем. Пожалуй, даже слишком неконфликтным: определенная толика здоровой «спортивной злости» спортсмену не повредит, и, возможно, именно ее отсутствие помешало Рэю добиться чемпионского титула — способности к стрельбе у него несомненно были.
Доусон задал ему всего один дополнительный вопрос:
— Вы часто видели в руках у Рэя Логана оружие. Он хоть раз угрожал кому-нибудь пистолетом?
— Рэй? Нет! Конечно, бывает, что ребята друг на друга пистолеты направляют — мальчишки все-таки! Я это дело категорически пресекаю, даже если пистолет вроде не заряжен, все равно есть шанс, что в стволе патрон забыли или перепутали что-то. Но с Рэем я в этом отношении как раз был спокоен — он… как бы это сказать — очень правильный был всегда.
Куган тоже ограничился лишь одним вопросом:
— Насколько я понимаю, вы не видели Рэя Логана больше десяти лет и ваше мнение относится к семнадцатилетнему мальчику. Вы не думаете, что с тех пор он мог измениться?
— Нет. Семнадцать лет — это практически взрослый человек, и что в нем есть, то все уже и видно. Не знаю, я вот так считаю.
Затем выступил врач-хирург, автор книги по реабилитации после травм — отвечая на вопросы Доусона, он сообщил, что раны, которые получил полгода назад Тони Ринальди, полностью зажили и не будут иметь для его здоровья никаких последствий.
— Таким образом, — продытожил Доусон, — в данном случае нельзя говорить о тяжких телесных повреждениях?
— Нет, ни в коем случае, — ответил врач.
Куган задавать ему вопросы не стал.
Вместо того, чтобы пригласить очередного свидетеля защиты, Доусон подошел к столу судьи и о чем-то с ней тихо заговорил. Потом они подозвали Кугана и дальше шушукались уже втроем.
— А чего это они? — спросила Мэрион у соседки — девушки чуть старше нее самой, в голубом кашемировом свитере и джинсах. Та подняла голову от блокнота, в котором, пока выступали свидетели, записывала что-то стенографическими значками, и присмотрелась; взглянула на часы.