Телохранитель
Шрифт:
Так бы дело прекрасного принца и осталось тайной, если бы он вдруг не позвонил в девять утра и не предложил встретиться на Кировке рядом со статуей модницы.
— Это с работы, — побледнев, сообщила Марина мужу, который тоже собирался уходить.
Физрук, а по комплекции — настоящий боров, прижал супругу к стене и заорал на нее:
— Любовник! Знаю!
Марина, съежилась, так как не придумала, чем и ответить. Оправдываться — нагнетать обстановку. А потом эти 'прослежу' и 'убью слизняка' в устах мужа выглядели настолько красноречиво, что девушка б скорее призналась в несуществующей измене. У нее и прекрасного принца абсолютно ничего не было общего, кроме денег и наивной детской мечты. Но муж в это не верил. Если между мужчиной и женщиной есть
— Не надо так спонсора нашей клиники. Он и Соболеву отваливает, — ныла Марина.
После этого муж ее отпустил, но пригрозил кулаком, мол, проверю я еще добропорядочность твоего спонсора. Вот медсестра и ехала на нескольких трамваях, лишь бы запутать мужа-физрука. И, как девушке показалось, ей удалось. Муж отстал от нее во втором трамвае. Просто повезло, что в час-пик людей в транспорте больше, чем селедок в бочке.
И теперь Марина нервно ходила мимо зеркала, в которое смотрелась элегантная бронзовая женщина с зонтиком, существо из начала двадцатого века, придуманное к одному из городских юбилеев креативным скульптором. Сколько туристов сфотографировалось с невысокой барышней, вечно смотрящейся в зеркало… но медсестру совершенно не интересовала достопримечательность. Куда актуальней ей было спрятаться в какой-нибудь кофейне под чутким присмотром прекрасного принца. А то вдруг муж отыщет ее след в мегаполисе и явится про ее душу.
Он не опоздал. Это она от волнения прибежала рано. Он, как и прежде, плыл через толпу к ней, взял под руку и отвел в 'Сушку', довольно неплохой японский ресторан, спрятавшийся за углом и ютившийся там уже без малого лет десять. Марину обрадовал выбор принца. Он словно понял ее желание закопаться поглубже, лишь бы муж-ищейка не нашел.
Нежный поджаренный угорь снял напряжение, липовый чай расслабил, а глоток теплого сакэ настроил на добродушный лад.
— Наконец-то, оттаяла, — улыбаясь, сказал блондин, потягивая уже остывший чай и закусывая кубиком тростникового сахара.
Так много сладкого. Но ему, похоже, нравилось.
— В чем дело? Какой алхимик? Я ничего не поняла из твоего сообщения, мой принц! — Марина говорила учтиво, она всегда в беседе с ним предпочитала некий архаичный стиль в обращениях.
— Прости, это я сгоряча. Кажется, у меня плохи дела. И это значит…
— Что все заканчивается?
— Типа того, — стараясь не смотреть ей в глаза, говорил блондин, — и я скоро уезжаю. Сегодня у меня будет к тебе просьба. Боюсь, что последняя.
Марина вздрогнула. Ей почему-то показалось, что ее прекрасного принца в скором времени убьют, а про отъезд — очередное вранье. Он недоговаривает что-то важное, и оно связано с алхимиком. Хм, странно все это. Откуда в современном мире взяться алхимику? Девушка помнила, как в одном из рефератов по химии расписывала о средневековых колдунах, которые были гонимы церковью. Это все, что она знала про алхимиков. Наверное, прекрасный принц называл так кого-то из своих друзей или в шутку — самого Соболева.
А еще он умел читать мысли. Потому что, как только Марина все обдумала и виновато уставилась на собеседника, будто разгадала его тайну, тот как-то сдавленно произнес:
— Отчасти ты права. Может быть, очень скоро меня убьют. Я буду спасаться. И еще… помоги мне, Марина.
Он схватил ее за руки, жадно глядя в обеспокоенные глаза девушки. Она даже ойкнула от удивления. От нее не требовалось ничего противоестественного. Опять в игру вошли деньги, только значительно меньшие — всего-то две тысячи российских рублей. Марина даже не ожидала, что ее спонсор может размениваться по таким мелочам.
— Делаешь все так же точно, как и прежде.
— И всё?
— Нет. Если тебя кто-то сегодня потребует рассказать, откуда взялись деньги, расскажи им вот что…
Глава 13.
Девушка по имени Марина нервно ждала на остановке маршрутку. Она ходила из стороны в сторону, высовывалась на проезжую часть, не боясь быть обсигналенной подъезжавшим транспортом. Только что подошедшие школьницы, пенсионерка с ярко-зеленой авоськой, два парня в натянутых чуть ли не на нос шапках и черных куртках с изображениями волков, — все они нашли свое счастье куда быстрее, нежели медсестра из клиники Соболева. Девушка курила одну сигарету за другой, постоянно оглядывалась в сторону дворов, словно чувствовала, что забыла там нечто важное или опасалась всевидящего ока, проследившего за ее небольшой, казалось бы, пакостью. Страх шептал ей, что сейчас из-под темного свода арки выскочит несколько спецназовцев, скрутят ее и поведут на допрос. Именно так, а не иначе. Грубо и резко. Прикусив губу, Марина пропустила одну из ярко-желтых Газелей, а потом чуть не выскочила наперерез автобусу, чтобы остановить юркую маршрутку за номером сорок восемь. Но водитель, словно не заметив махнувшей ему девушки, только прибавил газу.
Марина шикнула под нос и закурила очередную сигарету. Тяжко ловить маршрутный транспорт в часы-пик, но иначе никак. Практически каждому жителю города приходится ежедневно сталкиваться с пробками и толчеей. С этим ничего не поделать. Девушка бросила беглый взгляд на часы, достав мобильный телефон из сумки, и облегченно вздохнула. Пройдя туда-сюда по остановке, она устроилась под столбом с информацией о проходящих тут автобусах и трамваях, и успокоилась. Как ни странно, но после этого она пропустила несколько сорок восьмых и выбрала ту из них, что подлетела к остановке, затормозила со скрипом, и из которой затем вывалилось несколько не очень довольных пассажиров. Одна тетка пригрозила водителю кулаком и, бурча под нос проклятья в адрес 'поганого гастарбайтера', отправилась во дворы.
'Тише скажешь — дальше едешь' гласил девиз над порогом в маршрутке, куда Марина, бросив на землю испачканную в помаде недокуренную сигарету, и забралась. Все ясно, поняла Лариса — девушка захотела устроиться не где-то там сзади, а в кабине у водителя, вот и ждала.
Марина не видела, как невысокая девушка с густыми рыжими волосами прошла в салон. Она была в компании подозрительного высокого парня. Будь там чуточку светлее, все сразу же б разглядели, что у спутника рыжей из-под грубых медных волос торчали синеватые уши как у эльфа в понимании жителей этого мира.
Вышло так, что Лариса села спиной к водителю, а Идалгир — к медсестре. Весьма неплохой расклад, поспешил заметить маг. И его спутница, улыбнувшись, кивнула. Если б Идалгир знал, что его место в маршрутке народом давно прозвано 'кондукторским', и на него люди садятся в последнюю очередь, он бы так не радовался. Какое счастье выпала магу, на каждой остановке передавать по несколько десяток водителю.
— Почему они не рассчитываются на выходе? — шикнул он, когда надоело работать передающим деньги.
— У нас так положено, — чуть шевеля губами, ответила Лариса.
Все ясно. Маг тяжело вздохнул, передавая сначала водителю сотенную купюру, а потом возвращая протянувшей ее тетке сдачу. Кто бы мог подумать, что именно работа бесплатного кондуктора поможет Идалгиру и Ларисе узнать много полезного и время от времени проверять наличие медсестры в кабине.
Марина спокойно сидела рядом с водителем, пристегнувшись предусмотренным для этого ремнем. Она ехала молча, пока сосед по кабине, невзрачный паренек лет двадцати, не вышел из маршрутки. А после его ухода стало очень интересно… Вообще, обычным смертным в салоне такси ничего и слышно не было, потому что водитель включил магнитолу на полную громкость, и песни 'Русского шансона' могли слушать абсолютно все. Но кто сказал, что Идалгир, у которого уши не только в два раза длиннее людских, но и более чуткие, не сумел расслышать беседы в кабине? Он сидел и наслаждался диалогом, представляя даже выражения лиц медсестры и водителя.