Телохранитель
Шрифт:
— Я не сплю с клиентами. К тому же, насколько мне известно, Анита предпочитала мужчин.
— А вы ревнивы?
На этот глупый вопрос я даже не удосужилась ответить. Констебль замолчал, задумчиво пожевывая сигару. Его длинные усы смешно шевелились. Валентин Паскевич тоже носил усы, но у того они напоминали колючую щеточку.
— Значит, вы ездили учиться аж в Америку? А что, всегда носите с собой оружие?
Я с трудом сдержала желание сунуть ему под нос пистолет — такая выходка могла лишить меня лицензии на оружие. Затем он поинтересовался,
— Речь шла об общих мерах безопасности. К тому же я говорила, что она побаивалась своего бывшего партнера и любовника, Валентина Паскевича.
— Пас… Как его там? У них были отношения?
— Да, они были вместе много лет. Плохо же вы выяснили биографию Аниты, раз не знаете таких вещей.
— Что надо, то и выяснил. Мне показалось, у этой женщины вообще не было близких друзей, а ее единственная дочь живет за семью морями. С ней связались, она должна приехать в Финляндию к концу недели. Расскажите еще про этого Паскевича.
Не долго думая, я согласилась, сочтя, что лучше мне направить внимание этой ищейки на Паскевича, подальше от себя. И выложила ему все, что знала про этого неприятного типа: и про его связь с Анитой, и про то, как они кидали друг друга по очереди. Лайтио не перебивал, только делал какие-то пометки.
— Так, значит, вы устроились к Аните после того, как она провела своего бывшего любовника. Должно быть, она была необыкновенной женщиной, — сказал он, когда я закончила. — Ну и как, работы хватало? Наверняка случалось драться и стрелять, как и подобает настоящему охраннику? — ехидно поинтересовался он. — А также бить мужиков по морде и по яйцам?
— Да нет, как-то обошлось. Достаточно было моего присутствия.
— Понятно. И она умерла, как только вы с ней расстались. А почему вы так внезапно ее бросили? Подружка приревновала?
— Я была против того, чтобы она покупала шубу из рыси.
От смеха у Лайтио даже усы задвигались.
— Вы и правда считаете, что я поверю этой ерунде? Вы, взрослая женщина, лейтенант в отставке. Сколько вам заплатили за то, чтобы вы ушли? И кто — сам Паскевич или кто-то из его горилл? Тридцать сребреников или ставки выросли?
Я не собиралась рассказывать констеблю о Фриде. Мое прошлое его не касалось.
— Или вы сами справились? Заманили Нуутинен в укромный уголок и прикончили? Да все с вами понятно: сейчас будете строить из себя саму невинность, а стоит вас отпустить, и поминай как звали. И следов не найдешь.
Я и бровью не повела. Эти обвинения не имели под собой никакой почвы, я не совершала того, в чем он меня подозревал. Его слова означали одно: полиция обеих стран понятия не имела, кто на самом деле стоит за этим преступлением.
— Думаю, вы уже изучили телефон Аниты и видели, сколько раз я звонила ей после того, как она была убита. Если, как вы считаете, это сделала я, то зачем мне было столько раз набирать ее номер?
Лайтио снова разразился смехом. Неприятное зрелище.
—
— Да. Я пыталась с ней встретиться, но…
В это время у Лайтио зазвонил телефон. Он взглянул на номер и, повернувшись ко мне, рявкнул:
— Выйдите в коридор. Зайдете обратно, когда закончу разговор. И не вздумайте сбежать, иначе я натравлю на вас всю полицию Хельсинки!
Меня взбесил его тон, но я взяла себя в руки и послушно вышла. В коридоре хотя бы не было так накурено. Я поднялась на пол-этажа и открыла дверь на маленький балкон, надеясь глотнуть свежего воздуха. И, к собственному удивлению, совершенно четко услышала доносящийся снизу голос констебля: он говорил по-английски с сильным акцентом.
— I don’t believe you. It’s all bullshit, and you know that, too. Shut up! I’ll contact Finnish Embassy and our foreign minister. [5]
Наверное, в кабинете Лайтио была открыта форточка, через которую утекал не только табачный дым. Однако интересная информация. Как только закончился разговор, я проскользнула обратно в коридор, тихо прикрыв за собой балконную дверь. И в тот же момент полицейский возник в дверях: раскрасневшийся, тяжело дышащий, вытирающий со лба пот. Вдруг он схватил меня и потащил в кабинет.
5
Я не верю тебе! Ты несешь полную ерунду и сам это знаешь. Заткнись! Я свяжусь с посольством Финляндии и министром иностранных дел (англ.). (Прим. перев.).
— Лапы убери! Или я накатаю на тебя жалобу!
— Да кто тебе поверит! У меня тридцать лет безупречного стажа, ни одного замечания! А ты вообще кто такая? Черт бы побрал таких охранников, которые за несколько марок хоть душу дьяволу продать готовы. Между прочим, московская милиция уже нашла убийцу Аниты. Этот бомж ошивался около станции метро «Фрунзенская». Сегодня утром его нашли в трущобе недалеко, допился до смерти. А у него в кармане кошелек и паспорт Нуутинен.
Я уставилась на Лайтио во все глаза.
— В Аниту стрелял бомж?
— Откуда тебе известно, что в нее стреляли?
— Вы сами мне это по телефону сказали.
— Что ты несешь, я не говорил ничего подобного. Я что, совсем идиот, чтобы рассказывать детали подозреваемому? И, между прочим, в газетах не было ни слова о том, каким образом ее прикончили.
Когда я первый раз говорила с Лайтио по телефону, то прикинулась, будто ничего не знаю. Чтобы он не принялся и дальше ловить меня на лжи, пришлось сказать, что я зашла в Интернет в кафе в Йоенсуу и полазила по российским страницам новостей. Адреса кафе я, разумеется, не помнила.