Телохранитель для Розы

Шефф Вийя

— «Наблюдая, как ты спишь, просыпаюсь рядом я… Спрашивал тебя, малыш, неужели ты моя?» — подпеваю звучащей из динамика песне.

— «Я твою ладонь в руках, принимал как Божий дар… Как же я любил тебя, неужели ты моя?» — обнимает сзади Роза и прижимается к спине.

Моё дыхание сбивается. И ведь всего-то пятнадцать минут назад я держал её бьющееся в оргазме тело в руках. И снова ломает… До темных точек перед глазами.

Разворачиваюсь к ней, она сразу же ловит пальчиками мои губы, обводит их, закусывает свою нижнюю. В глазах

столько тоски и боли, будто мы расстаёмся навсегда.

— Ну, ты чего? — прижимаю её голову у себе и целую в висок. — Я рядом. Всегда рядом…

— Только не так, как я хочу…

— Всё будет хорошо, Роза, — упираюсь лбом в её лоб. — Я найду способ решить эту проблему. Веришь?

— Угу…

— Вот и хорошо, — целую. — Пьём кофе и выдвигаемся, пока тебя не хватились.

По дороге домой она молчит и почти не смотрит на меня. Взгляд как у побитого щенка.

Сжимаю нежно её пальцы.

— Улыбнись, — прошу ласково.

На секунду натягивает грустную улыбку и снова отворачивается к окну.

Вот и весь наш разговор за всю дорогу.

На подъезде к посёлку Роза перебирается на заднее сиденье и прячется там.

Оставляю машину на стоянке, у неё запасные ключи, и направляюсь к особняку. Меня тут же встречает Саня, делающий обход территории. Рядом идёт собака, от вида которой должна кровь в жилах стынуть. Но я уже привык к Грете, как и она ко мне.

— Нагулялся, Казанова? — подъебывает Санёк.

— Есть немного, — достаю пачку сигарет и протягиваю ему.

Кошусь на свою машину. Улавливаю внутри движение.

Да, знаю я! Что его нужно увести подальше, чтобы ты могла выйти и добежать до окна из комнаты на первом этаже, через которое можно выходить в сад.

Санек подкуривает.

— Слабые куришь, — машет сигаретой.

— Бросить хочу, но пока не получается. Идём? — нужно уходить.

— Так как погулял? — пошленько улыбается и двигается за мной.

— Нормально. Даже весело.

— Чё так? — заинтересованно.

— С девушкой решил потанцевать, а оказалось, что на неё другой виды имеет. Ну, пришлось показать, что на каждого крутого бойца найдётся боец покруче. А охрана юмора не поняла.

— Выгнали?

— Неа. Мягко сказали, что мне у них не рады, — вспоминаю точные слова.

— А девушка?

— Девушка? А что девушка?! Она со мной уехала, — хвастливым тоном.

— Красавчик!

— Она тоже так сказала…

Санек смеётся. Потом начинает осматриваться.

— И где эта дурная псина? Грета!

Тихо и никакого движения.

— Вот зараза, опять, похоже, замёрзла и не хочет с места сходить. Грета!

Раздаётся лай за домом.

Идём туда. Из-за дома к нам выходит Роза, держащая Грету за ошейник.

— Розалия Александровна? — немного заикаясь, произносит Саня. — Вы чего так рано на улице?

— Не спалось. Решила свежим воздухом подышать. Нельзя? — смотрит на нас по очереди.

— Можно… Только я не видел, как вы вышли.

—

А это ваши проблемы, значит, плохо работаете.

Или я хорошо, что никто не заметил, как ты вышла. Проложил тебе дорожку так, что осталась в слепых зонах. Их, кстати, гораздо больше, чем мне заявили в первый день.

— Собаку покормите, она есть хочет, — отпускает ошейник питбуля. — Идёмте, Тарас!

— Что это было? — шепотом, когда отходим от охранника.

— Я вылезла из машины, а тут она. Что мне было делать? Обнюхала всю, уже рычать начала. Пришлось поиграть немного. А потом вы её позвали. Она залаяла. Вот и вышла. И не кричи на меня! — вполголоса.

— Я кричу?

— Да. Тихо, но орёшь. У меня за последние двенадцать часов закралось ощущение, что я вообще тебя не знаю. То ты в клубе вытворяешь фокусы с пистолетом, то потом… — осекается.

— А может быть ты как раз сейчас, и узнаешь, какой я на самом деле? — останавливаемся в маленьком пространстве между двумя дверями.

Роза воровато осматривается по сторонам, встаёт на цыпочки и всего на секунду целует.

— Мне иногда кажется, что у тебя раздвоение личности, — отстраняется. — Особенно после случая в кафе.

Опускаю голову, пряча улыбку.

Эх, когда ты узнаешь, что нас таких двое, то обалдеешь.

Интересно, сможет узнать, где кто?

Глава 21

Ночью вернулся Волошин.

Слышу, как он открывает дверь и входит в мою спальню. Сразу обдаёт холодом от мурашек.

Не дыши! Притворяюсь крепко спящей.

— Розочка… — гладит по волосам, ведет пальцами по плечу.

Чёрт… Как же трудно сдерживать себя и не подскочить от омерзения, сбежав подальше. А лучше вниз, в комнату Тараса. Не хочу теперь, чтобы ко мне прикасался кто-нибудь, кроме него. Особенно мужа своего рядом видеть не хочу… Противен…

И я притворяюсь.

Раздражённо цокает и уходит.

Фух! Иди ты… Нахрен!

Лежу и проворачиваю в голове варианты как заставить его со мной развестись. Их много, но только в моей дурной башке я бы после каждого подала заявление на развод. А как поступит Волошин — никто не знает. Наказать может… Но выгнать… Скорее прибьёт просто, не раз уже грозился.

Засыпаю под утро с тяжелой головой. Утром она болит ужасно, что морщусь при каждом шаге. В ванной в шкафчике нахожу таблетки и выпиваю, принимаю душ.

Выйдя из него, застаю в комнате мужа. Он стоит у кровати и крутит в пальцах блистер с моими противозачаточными таблетками.

Звездец! — кутаюсь плотнее в халат, ища в нём защиту, как за бронёй.

— Это что? — показывает мне.

Соберись! Мама Тараса рассказывала что-то про выкидыш, чтобы я не спалилась в такие моменты.

— Таблетки, — стараюсь говорить спокойно. — Доктор сказала, что после потери ребёнка беременности надо избегать в течение полугода. Организму нужно восстановиться.